Звоните Манькову! Том 2 - Денис Деев

— Десантно-штурмовая маневренная группа, Погранвойска КГБ СССР! — с гордостью расшифровал аббревиатуру генерал. Он подошел к моему столу и опустился на стул. — Элита, твою мать! Мы же с ним, считай, вместе с того света вернулись. Восемьдесят второй год… Куфабское ущелье. Помнишь, Стёпа?

Я перевел ошарашенный взгляд на своего водителя. Мрачный бывший опер, который на местных криминальных авторитетов и ментовских начальников смотрел как на пустое место, сейчас сидел на краешке стула с идеально прямой спиной. Как курсант-первогодок перед комбатом. Его скулы окаменели, а в глазах, устремленных на Зимова, читалось такое нескрываемое благоговение, что мне вдруг стало не по себе.

Генерал достал из кармана мятую пачку папирос. Молча протянул Степану. Тот взял одну, прикурил от поднесенной спички и глубоко затянулся.

— Я тогда полковником был. Начальником погранотряда, — продолжил рассказ Зимов. Взгляд его расфокусировался, пробивая стены кабинета и уходя куда-то в жаркую афганскую пустошь. — А этот оболтус — прапорщиком. Командиром огневой группы. Их тогда «духи» в подкову зажали. Классика. Огнем крыли так, что головы от камня не оторвать. Крошево сплошное. Двоих наших парней сразу насмерть положили, пятерых посекло в решето. И вертушки сесть за ними не могут — у духов на высотке крупнокалиберный ДШК стоял.

— Вы преувеличиваете, товарищ полковник, — вставил Степан, назвав Зимова его старым званием. — Обычный бой.

— Отставить разговорчики, прапорщик! — беззлобно, но непререкаемо рыкнул Зимов. — Я рассказываю. Так вот, Маньков. Слушай и запоминай, с кем работаешь. Этот «обычный водитель» с двумя пробитыми ногами остался у камней. Приказал своим пацанам отходить к точке эвакуации, забрал у убитых ленты, а сам залег с пулеметом отход прикрывать. Понимал же, смертник, что живым оттуда уже не спустится.

— Да там пройти по скалам было невозможно, — Степан смущенно опустил голову, рассматривая носки своих потертых ботинок, словно оправдываясь за свой подвиг. — Только обузой бы пацанам стал. Куда я с перебитыми костями поперся бы?

— Обузой он бы стал, поглядите на него! — Зимов стряхнул пепел прямо на пол, забыв про пепельницу. — Я в штабе на связи сидел. Как по рации услышал, что они там прапорщика своего оставляют… Я сам в головную вертушку заскочил. Схватил пилота за воротник и матом ему объяснил: если он прямо сейчас, сию секунду, под шквальный огонь не полетит — я его из табельного расстреляю, а машину сам поведу.

— И ведь повел и посадил, — Степан медленно поднял глаза. В них стоял застывший блеск. — Прямо на одно колесо… над обрывом завис, лопастями скалы чуть не цеплял. А вы, товарищ полковник… вы тогда сами в открытой двери встали. В полный рост, без броника, с пулеметом. И крыли по высотке. Если бы вы тогда вертушку не развернули и летунов не заставили… мы бы все в том ущелье и легли, Юрий Иванович. Нас же штабные уже списывать начали.

В кабинете повисла тишина. Слышно было только, как с шипением тлеет бумага на генеральской папиросе.

— Своих не бросаем, Стёпа, — Зимов тяжело, с присвистом вздохнул. Командирский металл в его голосе внезапно расплавился, сменившись чем-то очень теплым, бесконечно человечным и отцовским. — Своих не бросаем, сынок.

Я сидел, вжавшись в скрипучее офисное кресло, и молча переваривал услышанное. Шестеренки в моей голове крутились с бешеным скрежетом, пытаясь на лету перестроить всю мою блестящую, как мне казалось, многоходовочку.

А ведь как красиво всё планировалось буквально десять минут назад! Я, такой важный, перспективный делец, собирался свести своего водителя с нужным генералом. Хотел торжественно презентовать Зимову Степана, изложить наш гениальный бизнес-план и попросить выделить нам какую-нибудь каморку на первом этаже под будущее охранное агентство.

И тут — картина Репина «Приплыли».

Выходит, всё перевернулось с ног на голову. Это не я Степе протекцию составляю. Это он теперь может за меня словечко замолвить! И еще какое! Да я ему в этой новой цепочке фактически больше и не нужен как связующее звено. Если Степан сейчас просто заикнется о том, что хочет открыть свое дело на базе ДОСААФ, Зимов ему не то что пыльную каморку под лестницей выделит — генерал с себя последнюю рубаху снимет, ключи от своего кабинета отдаст и весь автопарк в придачу отпишет. Для боевого брата, с которым они вместе смотрели смерти в лицо, ему ничего жалко не будет.

И слава богу, если при таком раскладе, помня мои скромные заслуги, мне предложат хотя бы место Степиного заместителя по юридическим вопросам. А то ведь могут просто похлопать по плечу, мол, «спасибо за наводку, пацан», и задвинуть куда-нибудь за шкаф, чтобы под ногами у серьезных дядей не путался.

От этой перспективы во рту появился неприятный кисловатый привкус. Я прямо воочию представил, как мимо меня проплывают миллионные контракты корпоративного сектора, а я остаюсь вечным администратором копицентра. Буду сидеть в своем углу, сдувать пылинки с новенького ламинатора, продавать скрепки и брошюровать дипломные работы для залетных студентиков до самой старости, пока настоящие дела будут делаться без меня.

Обидно стало вдруг до слез. Но мужчины не плачут, особенно в суровые девяностые, поэтому я просто сидел и молча смотрел на этих двух прожженных ветеранов с такой же вселенской тоской, как ребенок, у которого взрослые дяди только что нагло отобрали любимую шоколадку.

Но, к моему счастью, вклиниваться в разговор и как-то напоминать о своем существовании мне не пришлось — слово снова взял неугомонный генерал.

— Степан! — Зимов радостно хлопнул ладонью по колену. — А давай-ка мы эту встречу немедленно отметим? Такое дело грех на сухую оставлять!

— Да я, Юрий Иванович, на машине вообще-то… — неуверенно попытался откреститься Степан.

— И что, что на машине? — отмахнулся генерал. — Загонишь во внутренний двор ДОСААФ, оставишь дежурному под охрану свою ласточку, и все дела. Целее будет.

— Мне еще детей надо со школы забирать…

— Я тебе что, бойца с машиной не найду? — возмутился Зимов. — Дам дежурный уазик с водителем, заберет твоих орлов и до самого дома в лучшем виде доставит!

— Ну… если так, то можно… — сдался Степан под напором авторитета старого командира.

— Не можно, а нужно! — припечатал генерал и резко повернулся ко мне. — Так, Маньков! Тащи на стол свои стратегические запасы!

Я растерянно захлопал глазами: