Звоните Манькову! Том 2 - Денис Деев

«Вот и все, — отстраненно, будто со стороны подумал я. — Умер юрисконсульт Маньков».

— Степ, притормози, — сквозь гул донесся голос Зимова, будто сквозь толщу воды. — А то он сейчас реально коней двинет, а нам потом бумажки заполнять.

На одном чистом животном инстинкте самосохранения, я скинул с себя тяжелую ладонь Степана, скатился с полка и, спотыкаясь, ослепший, оглохший, на четвереньках побежал к выходу. Тяжелая дубовая дверь поддалась под моим весом, и я вывалился в предбанник, а оттуда — прямиком в зал с бассейном.

Я плюхнулся в воду как мешок с картошкой. Никаких тебе изящных пируэтов, щучек или грациозных вхождений в воду — я просто рухнул в спасительную прохладу всем своим обожжённым телом, подняв тучу брызг и пустив по глади бассейна миниатюрное цунами.

Ледяная вода ударила по расплавленной коже миллионами острых иголок. Контраст был настолько чудовищным, что у меня на секунду парализовало диафрагму. Ни вдохнуть, ни выдохнуть.

А затем пришло ни с чем не сравнимое, абсолютное блаженство. Полный, кристально чистый кайф! Багровые пятна перед глазами смыло в одно мгновение. Ошалевшее сердце, получив ледяной удар, послушно сбросило обороты и застучало ровно. Я словно заново родился, вернувшись с того света по ускоренной программе.

Вынырнув на поверхность, я с шумом, выдохнул остатки воздуха, отфыркался, убрал мокрые волосы со лба и протер глаза. Фокус зрения вернулся.

Прямо у бортика, глядя на меня сверху вниз, стоял генерал Зимов. Сейчас он напоминал какого-то сурового римского патриция на отдыхе: его мощная фигура была плотно завернута в белую простыню, а на голове у него гордо и совершенно абсурдно красовалась серая войлочная шапка в форме красноармейской буденовки.

— Ну как ощущения? — поинтересовался Зимов.

— Какие еще ощущения⁈ — возмущенно булькнул я, цепляясь непослушными пальцами за скользкий кафельный край бортика. — Вы же меня там чуть не угробили! Я уже с прадедушкой здороваться начал!

— Ну, ведь не угробили же, — со снисходительной ухмылкой парировал Зимов, возвышаясь надо мной, как памятник советской банной культуре. — Я повторяю вопрос, Маньков: ощущения-то как?

Я замер на секунду, прислушиваясь к своему телу. Злость и паника отступили окончательно. Вместо них по каждой клеточке расслабленного организма сейчас разливалась невероятная легкость. Сердце работало ровно, как швейцарские часы, а в голове прояснилось настолько, что, казалось, я мог бы прямо сейчас в уме составить идеальный устав для десятка кооперативов.

— Ощущения… — я полной грудью вдохнул прохладный влажный воздух. — Как будто заново родился. Но повторять эту экзекуцию в ближайшие полчаса категорически отказываюсь!

Генерал довольно, раскатисто рассмеялся. Его мощный живот под белой простыней заколыхался.

— То-то же! А то «угробили, угробили»… Запомни, студент: правильный банный пар костей не ломит. Он дурь из головы выбивает и мысли проясняет!

В зал вразвалочку зашел Степан. Красный, как свежесваренный рак, с распаренной кожей, от которой в буквальном смысле слова валил пар.

— Вылазь давай, ихтиандр, — добродушно скомандовал Зимов, кивнув на стопку чистых полотенец. — Хватит мокнуть, а то жабры вырастут. Вон, бери простыню, обсыхай и пошли в комнату отдыха.

Генерал поправил свою войлочную буденовку и хитро прищурился:

— Там у меня пиво стынет и раки дожидаются. Заодно и послушаем, что это за грандиозное «бизнес-предложение» ты там выдумал, ради которого мне, старому больному человеку, пришлось баньку топить. Давай, Маньков, удивляй.

Насчет «топил», Зимов, конечно же, приукрасил для красного словца. Секретную баньку, которая, как выяснилось, уютно располагалась в глубоком подвале здания ДОСААФ, мигом подготовили по его короткому телефонному распоряжению.

И, на мое искреннее удивление, банька оказалась просто шикарной. Это был не какой-то сырой подвальный закуток с электрическим тэном, а настоящий, добротный номенклатурный рай. Просторная парная и предбанник были от пола до потолка обшиты отборным деревом, источавшим густой, почти медовый аромат. Но главным сюрпризом стал этот зал. Вместо стандартной деревянной купели размером с бочку, здесь плескался полноценный бассейн. Метров десять-двенадцать в длину, выложенный ровной голубой плиткой, и настолько глубокий, что я даже не пытался нащупать ногами дно.

Я неуклюже забарахтался, разворачиваясь, и лягушачьими гребками поплыл к бортику.

— Чё-то он как топор плавает, — критически прищурился Зимов, наблюдая за моими потугами на воде.

— Есть такое дело, — согласился Степан. — Техники ноль, сплошная суета.

— Ну так возьмись за него, прапорщик, — распорядился генерал, кивая в мою сторону. — Подтяни пацану физуху.

Я наконец-то ухватился за блестящие хромированные поручни, подтянулся и вылез из воды на мокрый кафель. И снова замер, поразившись тому, как работает эта банная магия контрастов: во всем теле сейчас разливалась такая невероятная, пружинистая легкость, словно гравитацию выкрутили на минимум.

Зимов смерил мою фигуру насмешливым взглядом и сокрушенно покачал головой в своей нелепой буденовке:

— Ну что это за бухенвальдский крепыш, а? В чем только душа держится! Кожа да кости, икебана ходячая. Ну самому не стыдно? Молодой парень, девки кругом ходят, а ты от сквозняка качаешься!

— Так! — возмущенно ответил я, торопливо сдергивая с вешалки широкую простыню и плотно в нее запахиваясь. — Хватит надо мной издеваться! У меня, между прочим, труд интеллектуальный, мне сейфы таскать не нужно!

— Есть взяться за физуху, товарищ генерал! — бодро гаркнул Степан, полностью проигнорировав мои возмущения.

Мне это его «взяться» категорически не понравилось. По спине даже холодок пробежал. Нашли, блин, себе объект для физического воспитания! Я этих старых вояк прекрасно знаю: у них не забалуешь. Глазом моргнуть не успею, как начну по коридорам строевым шагом маршировать и «упал-отжался» по команде делать. Нафиг оно мне не надо! Пусть вон, призывников в военкоматах муштруют, а у меня мозг — главное оружие.

Комната отдыха, куда генерал торжественно распахнул тяжелую дверь, удивила меня еще больше парной. Это был настоящий заповедник махрового советского «бохатства» — того самого закрытого, элитного стиля, который простые смертные могли увидеть разве что в кино.

В центре помещения царствовал необъятный дубовый стол, отполированный до такого глянца, что в нем можно было смотреться. Вокруг монументально возвышались массивные стулья с высоченными, почти тронными резными спинками, обитыми красной кожей. На обшитых деревом стенах висели хрустальные бра, заливавшие комнату мягким светом, а пространство визуально расширяли огромные зеркала в темных рамах, многократно отражавшие богатство застолья.

На столе уже была развернута настоящая скатерть-самобранка. Дефицитный сервелат, нарезанный до полупрозрачности, янтарные шпроты, пупырчатые соленые огурчики, квашеная капуста с клюквой и горка