Звоните Манькову! Том 2 - Денис Деев

— С генералом он бизнес открывает, — горько усмехнулась мама, качая головой. — По делу он пьет. Олег… а ты дядю Жору помнишь?

При упоминании папиного брата, дяди Жоры, мне стало неуютно.

— Помню, конечно. При чем тут он?

— При том, — мама жестко посмотрела мне прямо в глаза. — Твой дядя Жора — блестящий адвокат. Умница, голова светлая, хватка мертвая, законы цитировал наизусть. Если бы не пьянка, он бы сейчас в Верховном суде заседал, не меньше! Мужик-то он неплохой… но только теперь этот «блестящий адвокат» стабильно, как по расписанию, раз в две недели уходит в глухой запой.

— Мам, ну ты сравнила! — попытался отмахнуться я. — Дядя Жора — это больной человек, алкоголик. А я работаю! У меня партнеры, связи налаживать надо в неформальной обстановке…

— А ты думаешь, Жора сразу начал с того, что в гаражах бормотуху хлебал⁈ — перебила она меня. Голос ее дрогнул, на ее глазах появились слезы, которые она изо всех сил пыталась сдержать. — У него всё точно так же начиналось! Слово в слово! «Это по делу», «Это нужные люди!», «Надо в баньке с судьей попариться!», «Надо коньячок с прокурором выпить, вопросы важные порешать!». И чем это его «по делу» закончилось, Олег⁈ Белой горячкой! Он в прошлом месяце чертей по квартире ловил, скорую вызывали! Привязывать даже пришлось!

Я осекся. Гордость за вчерашнюю сделку с Зимовым вдруг показалась какой-то мелкой на фоне материнских слез.

— Я не хочу, Олег… не хочу однажды увидеть, как мой сын превращается в животное… Никакие деньги этого не стоят.

Я сидел, тупо глядя на пустой стакан из-под рассола, и понимал, что крыть мне совершенно нечем. Точнее, аргументы-то у меня были, причем железобетонные, но я же не мог сказать маме правду! Не объяснишь же ей, что внутри этого молодого студенческого тела сидит прожженный мужик, которому на самом деле уже за полтинник. Что я свой цистерну уже выпил в прошлой жизни, все стадии проходил и теперь на уровне мозжечка знаю, где именно находится та грань, за которой начинается зависимость, и когда нужно бить по тормозам.

Пока я лихорадочно отмалчивался, думая, чем бы таким весомым поклясться, чтобы успокоить мать, она вдруг сменила тему:

— Люда вчера приходила. Соседка наша.

Я мысленно, но очень витиевато и многоэтажно выругался. Мало того, что я вчера из-за бани с генералом не приехал за Людой и сестренками, так я еще и маму забыл предупредить, что соседка вообще к нам заявится! Ох и получу же я сейчас по полной программе за свою безответственность…

— И-и-и… что? — осторожно протянул я.

Я живо представил, какая некрасивая сцена могла разыграться вчера в прихожей. Сексапильная Люда с порога заявляет, что забирает девочек, а ничего не знающая мама, как храбрая наседка, защищающая цыплят, грудью встает на защиту и угрожает вызовом наряда милиции.

— Ничего, — мама пожала плечами, и в голосе ее не было ни капли гнева. — Сходили. Девочкам очень понравилось.

— Как… сходили? Куда сходили?

— В Дом культуры железнодорожников. Отличная идея, Олег, — мама тепло улыбнулась. — За заботу о сестрах я тебя хвалю. Молодец. Но вот с твоим пьянством…

— Мама, — я перебил ее. — Я не могу пообещать, что больше никогда-никогда в жизни не явлюсь домой выпившим… Такая уж у меня сейчас работа и время такое. Но одно я тебе могу обещать железно: я не сопьюсь. Я не поймаю «белочку», как дядя Жора. Я знаю свою норму.

— Все начинающие алкоголики именно так и говорят, Олег, — с горькой усмешкой отрезала мама, отворачиваясь к окну. — Слово в слово. Жора тоже кричал, что контролирует ситуацию.

— Жора жил в другое время, мам! — я накрыл ее подрагивающие руки своими ладонями и заставил посмотреть мне в глаза. Говорил я тихо, но с таким жестким, недетским нажимом, что она невольно вздрогнула. — Дядя Жора бухал, потому что мог себе это позволить. За ним стояла советская система. Профсоюзы, товарищеские суды, премии, гарантированная зарплата, которую платили даже пьяному в стельку, бесплатная медицина… Система его тащила на себе до последнего, не давая сдохнуть с голоду. А сейчас этой системы нет!

Мама замерла, вслушиваясь в мои слова.

— Посмотри за окно, мам, — я кивнул на улицу. — Начинается дикая мясорубка. Если я сейчас уйду в запой, нас никто жалеть и лечить не будет. Без денег нас из квартиры на мороз выкинут.

Я сделал паузу, чтобы слова дошли до самого сердца.

— Дяде Жоре было на кого опереться, когда он падал. А мне — не на кого. Я теперь сам опора для всех нас. Если упаду я — вы разобьетесь вместе со мной. Я просто физически не имею права спиться, понимаешь? Мой главный контролер — это не сила воли, а страх за то, что нам завтра нечего будет есть. И этот страх отрезвляет лучше любого рассола. Я вас не предам.

Мама долго, не мигая, смотрела в мои глаза. Она больше не видела вчерашнего беспечного студента — перед ней сидел взрослый мужик, готовый грызть землю за свою семью.

Она медленно выдохнула, высвободила одну руку и ласково, как в детстве, погладила меня по нечесаной голове.

— Иди собирайся, коммерсант, — тихо сказала она. Глаза ее предательски блестели, но страх из них ушел. — Я твой костюм почистила. Как смогла.

У меня пронеслась мысль, что надо бы закупить пару-тройку запасных. Я ведь теперь приблизился к Высшей Лиге. Кстати, а чего это загадочный Индекс молчит?

Глава 17

Кое-как, с помощью ледяной воды и остатков силы воли, я привел себя в порядок. Хотя даже после холодных струй мое лицо имело серо-зеленый оттенок. Эх, взять бы на сегодня выходной! Упасть обратно лицом в подушку и проспать до завтра. Своим-то ребятам я мог бы просто позвонить и сказать, что приболел — отнеслись бы с пониманием.

Но генерал со Степаном таких маневров точно не поймут. И что самое паршивое — я хоть убей не помнил, чем именно закончился вчерашний вечер в парилке и о чем мы там по пьяной лавочке договорились. Эта зияющая дыра в памяти только усугубляла панику: на работе сегодня надо быть как штык, мало ли какие у нас со вчерашнего дня