Звоните Манькову! Том 2 - Денис Деев

class="p1">Я не договорил. Подошедший ко мне вплотную Толик вдруг подозрительно сморщился, дернул носом, принюхиваясь, как спаниель на таможне, и его глаза радостно округлились.

— Мать моя женщина, да от тебя же разит, как из пивной бочки! — восторженно завопил он на весь кабинет. — Народ, он с дикого бодуна!

Сергей укоризненно покачал головой и поджал губы.

— Так ты, значит, вчера весь день квасил?

Внезапно со стороны дверей подал голос Степан.

— Не квасил, а решал серьезные вопросы.

Аленка лукаво прищурилась, скрестив руки на груди:

— И что же он там такого нарешал, интересно?

Чертов провал в памяти! Что именно я там «нарешал» конкретно — было надежно скрыто в густых алкогольных туманах вчерашнего вечера. Я смутно помнил только, как генерал Зимов своей широченной ладонью хлопал меня по плечу и басил на всю баню: «Молодец, голова!». А вот чья я там «голова», и за что конкретно я «молодец», было стерто из сознания начисто, словно ластиком.

Степан вовремя пришел на помощь и снова подал голос с порога:

— Нарешал он то, что вы, коммерсанты, расширяетесь.

— Да! — я постарался придать голосу максимум уверенности.

Сергей удивленно моргнул.

— В смысле… расширяемся? Куда?

— В прямом, — хмыкнул Степа. — Здесь, в этом помещении, у вас теперь остается только типография.

— А остальные тогда куда? — Толик непонимающе почесал затылок, оглядывая заваленный коробками кабинет.

Тут в моей гудящей голове всё-таки случился спасительный проблеск. Я вспомнил, как загибал пальцы перед генералом.

— У нас будет еще два кабинета, — веско заявил я. — Первый под полноценную юридическую компанию…

— Подожди, — нахмурился Сергей, переваривая информацию. — А здесь тогда кто останется?

— Алена останется, — я кивнул на девушку. — Наберет себе людей в штат, будет процессом рулить. Печатать, копировать, вот на этом вашем… китайском чуде-юде ламинировать.

— Я тоже хочу остаться в типографии! — выпалил вдруг Сергей с такой горячностью, будто решался вопрос жизни и смерти.

Толик посмотрел на него, как на умалишенного, и покрутил пальцем у виска:

— Чувак, ты чо? Кукухой на сквозняке поехал? Ты же юрист!

— Недоделанный юрист, если быть точным, — упрямо буркнул Серега, отводя взгляд в сторону. — Мне здесь… лучше. Я уже, между прочим, всё оборудование изучил, кнопочки знаю, как и какую бумагу заправлять…

Я смотрел на него, и сердце сжималось от тоскливой досады. Эх, Серега, Серега! Ладно то, что ты из-за меня, бросив учебу, свою будущую генеральскую карьеру похоронил. Но ты же сейчас продолжаешь сам себя закапывать! Талантов, упертости и мозгов у тебя куда больше, чем нужно для работы администратором копицентра.

Я же прекрасно понимал, что он решил застрять в этом кабинете среди картонок и пенопласта вовсе не ради какого-то там «оборудования». Вон она, истинная причина его внезапной страсти к полиграфии. Стоит в углу, переминается с ноги на ногу и счастливо улыбается, пряча смущенный взгляд.

Любовь — зла. Особенно когда из-за нее потенциально блестящий юрист готов добровольно превратиться в оператора ламинатора «Хуа-Бао».

Глава 18

Ладно, хорошо. Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. В конце концов, полиграфическое направление вполне можно было со спокойной душой оставить на Серегу — парень он въедливый, толковый, откровенных косяков точно не напорет. А дальше — поглядим. Жизнь покажет.

— Окей, принято, — я коротко кивнул. — Серегу и Аленку оставляем тут. — Я мысленно поставил для себя жирную галочку: «пока оставляем тут». — А мы с Толиком переезжаем…

Твою ж дивизию! Меня словно током ударило. Я же, пока сюда летел с высунутым языком, только и мечтал быстрее добраться до аппарата!

— Секунду! У меня важнейший звонок! Вопрос жизни и смерти.

Я нырнул в кучу пупырчатой пленки на столе, сбросил на пол какие-то куски пенопласта, раскопал наш телефон и лихорадочно закрутил дисковый циферблат. Ребята мгновенно затихли, с любопытством прислушиваясь.

Гудки. Долгие, тягучие.

— Алло, — раздался наконец из трубки ровно тот же самый бархатный женский голос, что и в прошлый раз.

По-хорошему, надо было положить трубку. Я прекрасно понимал, что опять звоню не вовремя, и что Катя сейчас должна сидеть на занятиях. Но мне необходимо было узнать, жива ли она и всё ли с ней в порядке!

— Алло, — стараясь придать голосу максимум спокойствия, ответил я. — Здравствуйте. Это опять Олег. Я хотел бы услышать Катю…

— Да, Олег, здравствуйте, — в женском голосе проскользнула легкая, ироничная нотка. — Я передавала Кате, что вы вчера звонили. И она, кстати, тоже несколько раз пыталась вам дозвониться.

Я мысленно с размаху приложил себя лицом об стол. Ну конечно! Мой рабочий номер был у нее на визитке. Вот только в то самое время, когда она обрывала наш офисный телефон, я, ни о чем не подозревая, крутил сальто в генеральском бассейне и глушил пятизвездочный коньяк!

— И… что? — выдавил я из себя гениальный по своей тупости вопрос.

— Ну, как вы, наверное, уже сами догадываетесь, Олег, она не дозвонилась, — сухо и безупречно припечатал голос из трубки.

— Хорошо. Я понял. Спасибо вам большое, — я аккуратно положил трубку на рычаг.

С одной стороны, я сейчас чувствовал себя феерическим дебилом. Но с другой — я выдохнул с облегчением. С Катей ничего не случилось. Братки Коляна до нее не добрались. По крайней мере, пока. Она жива, здорова и даже пыталась выйти со мной на связь. Что радовало, значит я ее все-таки умудрился заинтересовать.

Мои размышления прервал возмущенный голос Толика.

— Не, ну вы вообще это видели⁈ — он театрально всплеснул руками, обращаясь к Сергею и Алене. — У нас тут исторический момент, массовый исход на новые земли намечается, кабинеты простаивают, а он Кате какой-то звонит!

Сергей посмотрел на меня с подозрением и медленно переспросил:

— Подожди… Кате? Толик, ты слышал? Олег, ты звонил… той самой Кате, или…?

Был мой мозг не так отравлен сивушными маслами, я бы сказал, что не той. Ну или как-то технично ушел бы от ответа. Однако черт меня дернул гордо выпятить грудь и величественно кивнуть:

— Да. Той Кате.

Аленке ее первобытный женский инстинкт мгновенно и безошибочно подсказал: эта внезапная Катя всплыла тут неспроста. К тому же Серега, сам того не желая, произнес ее имя с таким явным, почти благоговейным придыханием, что в