Звоните Манькову! Том 2 - Денис Деев

всё просчитаю. Учту вклад каждого: и деньгами, и трудом, и риском. Никто обиженным не уйдет, обещаю. Я подумаю над названиями для всех трех контор, распишу уставные капиталы и доли. Сегодня вечером или завтра с утра выкачу вам готовый расклад. А пока — возвращаемся к работе. Капитализм сам себя не построит.

После стихийного «собрания акционеров» я, Толик и Степан торжественной процессией проинспектировали два новых кабинета, которые с широкого генеральского плеча выделил нам Зимов на этаже.

Один оказался просторным, светлым, квадратов на тридцать. Другой — скромнее, ровно вполовину меньше. Я даже не задумывался, кого и куда определять. Логика была железобетонной: нам с Толиком для старта юридической фирмы и возни с бумагами пока и этой площади хватит за глаза. А вот для полноценного охранного агентства места объективно требовалось в разы больше. Там и штат сотрудников будет солиднее, и специфического инвентаря — от раций и дубинок до сейфов с оружием — намечается прилично.

Но такие тонкости распределения полезной коммерческой площади до моего компаньона не дошли.

— Э-э, погоди, — Толик недовольно почесал затылок, заглядывая в наш кабинет. — А почему нам меньше? Мы же вроде всё это затеяли! Зачем нам в этой каморке ютиться, если есть нормальные хоромы?

Я, конечно, мог бы в мельчайших деталях обрисовать ему всю бизнес-стратегию, логистику и будущее штатное расписание. Но времени на эти лекции было откровенно жалко, да и голова после «Арарата» пульсировала так, что долгие разговоры причиняли физическую боль.

К тому же, пора было начинать укреплять авторитет. Приятельские отношения — это, конечно, здорово, но Толику пора было усвоить одну простую, но очень важную истину. В этой новой, взрослой игре я не просто его бывший сокурсник. Я — его начальник.

Я устало вздохнул и потер ноющие виски. Включать «жестокого босса» и давить на него совершенно не хотелось. Мы всё-таки друзья, и ломать эти отношения ради дешевого самоутверждения было бы глупо. Но и рамки поставить было жизненно необходимо.

— Толь, послушай, — сказал я примирительно, но твердо. — Я мог бы сейчас на час расписать тебе будущий штат бойцов и специфику хранения оружия. Но давай мы просто договоримся на берегу, чтобы потом не тратить время на пустые споры.

Толик настороженно нахмурился, ожидая подвоха.

— Мы с тобой друзья и компаньоны, это святое, — продолжил я. — Но чтобы наш бизнес не пошел ко дну в первый же месяц, нам нужна железная субординация. Давай введем простое правило: с девяти утра и до шести вечера — я начальник. Я принимаю стратегические решения, говорю, как надо сделать, а ты мне доверяешь и мы просто берем и делаем. Без дебатов и обид. Зато после шести — мы снова просто друзья, можешь спорить со мной хоть до хрипоты, учить жизни и называть самодуром. Идет?

Толик озадаченно похлопал глазами, переваривая этот новый для него формат отношений. Почесал нос, оглянулся на маленькую комнату.

— До шести, значит, ты босс? — недоверчиво уточнил он.

— До восемнадцати ноль-ноль. Строго по расписанию.

— А если я после шести тебе скажу, что ты с этим кабинетом всё равно жестко тупанул? — хитро прищурился мой компаньон.

— Значит, я внимательно выслушаю твое экспертное мнение, — хмыкнул я. — За кружкой пива и за твой счет.

Толик тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, на какие страшные жертвы он идет ради нашей дружбы.

— Эксплуататор трудового народа, — проворчал он, но без всякой злобы.

Авторитет был установлен, причем на удивление малой кровью. Однако тот гордый факт, что с девяти до шести я теперь официальный «директор» и «большой босс», совершенно не отменял суровой реальности: таскать тяжелую мебель по этажам я должен был наравне со своими подчиненными. Капитализм капитализмом, а грузчиков в штатном расписании у нас пока не предвиделось.

Я взял из рук Степана накладную, отпечатанную на сероватой бумаге, и бегло пробежался по строчкам. Вполне себе неплохой, солидный «джентльменский набор» начинающего бюрократа. Стулья мягкие, кресла рабочие, столы двухтумбовые, шкафы для документов… На бумаге список впечатлял размахом.

Но я прекрасно понимал, что всю эту казенную мебель надо было сначала посмотреть вживую. Под этими красивыми строчками могло скрываться всё что угодно: от неубиваемого, монументального советского дуба, пережившего трех генсеков, до рассохшегося, шатающегося хлама из облезлого ДСП, который развалится на части при первой же попытке поднять его на этаж.

— Внушает, — глубокомысленно хмыкнул я, складывая накладную. — А где у нас находятся эти закрома Родины? Откуда таскать будем?

— Так в подвале же. Аккурат рядом с тиром. Пойдем, покажу. — ответил Степан.

Мы вышли из коридора и начали спускаться по широкой бетонной лестнице. Едва мы вышли в холл, нас окликнул «страж».

— Маньков, Толик, к вам пришли!

Я подумал, что если это клиенты, то они пришли совсем не вовремя. У нас тут переезд в самом разгаре, пыль столбом, да еще и голова после вчерашнего чугунная.

Я посмотрел на КПП — там стояла пара ребят примерно моего возраста. Колоритные такие персонажи. Один — натуральный шкаф в спортивном костюме под «Адидас», бритый и плечистый. Второй — в серых штанах и коротком пальто, невысокий, коренастый, но не амбал, а скорее жилистый и плотно сбитый.

Они увидели Толика.

— О! — крикнул амбал, замахав рукой. — Толян! Мы к тебе!

— Кабан! Гарик! — обрадованно отозвался Толик.

Мой приятель напрочь забыл про накладные и коробки и кубарем скатился по ступеням к этим двум парням.

Те было шагнули ему навстречу, намереваясь пройти через вертушку, но были остановлены громовым окриком охранника:

— Куда⁈ Стоять!

Парни тут же застыли на месте как вкопанные, оценив габариты дежурного богатыря. На режимном объекте ДОСААФ панибратство у турникета не прокатывало.

Охранник вопросительно посмотрел на меня. Я коротко кивнул: мол, свои, пропускай.

В голове тут же сложился пазл. Так вот они какие, легендарные Толины связи! Та самая пресловутая братва, которой он мне все уши прожужжал. И сам великий и ужасный Кабан собственной персоной! Сколько же я про него баек слышал, и вот, наконец, сподобился лицезреть воочию.

Кабан с Гариком вальяжно подошли к нам. Начался обязательный пацанский обряд рукопожатий. Нас было много, поэтому процесс немного затянулся — мы долго и с серьезными лицами трясли друг другу руки. Наконец, когда с формальностями было покончено, парень в спортивном костюме решил обозначить себя.

— Я Кабан, — веско представился он. — А это