Звоните Манькову! Том 2 - Денис Деев

Я накинул куртку, подхватил портфель и вышел из квартиры. Спускаясь по лестнице, притормозил на площадке, вспомнив про Люду. Надо бы зайти и извиниться за вчерашний прокол.

Я нажал на черную кнопку звонка. За дверью послышались шаги, щелкнул замок. Люда открыла почти сразу. Выглядела она свежей и отдохнувшей, а во взгляде, которым она меня смерила, плясали какие-то хитрые, заговорщицкие искорки.

— Привет, Олежка!

— Привет. Люда, ты извини меня за вчерашнее, — начал я с порога, виновато потирая переносицу. — Замотался по горло, непредвиденные переговоры, даже предупредить не смог, что не приеду. Спасибо, что девчонок в ДК сводила, мать сказала, им очень…

Я осекся на полуслове. За спиной Люды, в полумраке коридора, мелькнула и попыталась бесшумно проскользнуть на кухню знакомая тень.

— Даша⁈ — рявкнул я так, что моя бедная голова чуть не взорвалась. — А ну стой!

Тень замерла и нехотя вышла на свет. Моя младшая сестренка собственной персоной. В руках у нее были зажаты какие-то выкройки и портняжный метр.

— Привет, Олеж, — невинно похлопала ресницами Даша.

— Мы тут подумали, — быстро встряла Люда, приходя на помощь своей малолетней подельнице, — и решили мне еще один деловой костюм сшить. Дашка так здорово шьет, у нее прямо талант! Мы мерки снимали…

Но меня уже накрыло. Похмельная раздражительность, помноженная на ответственность старшего брата, ударила в голову.

— Какой, к черту, костюм⁈ — вызверился я. — Время девять утра! Ты почему не на уроках⁈

— Ой, ну подумаешь… — Даша капризно дернула плечом, но в глазах мелькнул испуг.

— Не «подумаешь»! — меня заколотило от злости. И что вот с ней делать? Наехать и жестко прессануть? — Занятия прогуливать нельзя! Марш за портфелем и бегом в школу!

Сестра вдруг вздернула подбородок. Страх пропал, уступив место колючему подростковому бунту.

— А сам-то⁈ — дерзко, с вызовом бросила Даша, глядя мне прямо в глаза. — Сам почему институт бросил⁈ Тебе, значит, можно учебу прогуливать и вообще не ходить, а мне один день пропустить нельзя⁈

У меня случился ступор. Воздух застрял в горле. Я же сам, собственным примером показал им, что образовательное учреждение — это так, факультатив, который можно в любой момент бросить ради «своих дел». Какой из меня теперь, к лешему, авторитет?

Но я все-таки собрался. Сжал кулаки и глухо процедил:

— Я институт бросил, Даша, чтобы тебя кормить. Чтобы тебе было на что эти самые ткани покупать и в чем в школу ходить. Ясно?

Но едва эти слова слетели с губ, диалог окончательно расклеился. Даша прикусила губу, в глазах блеснули слезы, и она отвернулась, уставившись в стену. Я с тяжелым вздохом понял, что зря я так давлю на сестру. Неумно давлю. Опустился до банальных попреков куском хлеба. Дешевый, тупой прием.

Повисла гнетущая пауза.

— Иди, Олег. Иди на свою работу, — тихо сказала Люда, мягко отодвигая меня от дверного проема. — Я сама постараюсь ей всё объяснить. На своем собственном, печальном примере объясню, что бывает, когда учебу на шмотки и гулянки меняешь.

Я перевел взгляд с сестры на соседку. Злость на самого себя требовала выхода, и я обрушил ее на Люду.

— Не словами надо воспитывать, Люда, а поступками! — жестко отрезал я. — Ты какого черта ее у себя вообще оставила⁈ Ты же взрослая и типа умная! Она сейчас на математике должна сидеть, а не с выкройками бегать! Могла бы просто дверь не открыть и в школу отправить!

— Да ладно тебе, Олег, не заводись, — Люда виновато потупила взгляд. — Один раз всего разрешила. Ну захотелось ребенку отдохнуть, с кем не бывает…

— С одного раза всё и начинается! — рявкнул я, разворачиваясь к лестнице. — Сегодня один раз школу прогуляла, завтра один раз институт бросит, а послезавтра один раз жизнь себе сломает! Даша, чтоб через десять минут бежала в школу вприпрыжку!

— Хорошо, Олег, я прослежу. — успокаивала меня Люда.

Я развернулся, спиной чувствуя, как за мной тихо закрывается дверь соседки. День начинался просто отвратительно.

Едва я выскочил из подъезда на прохладный утренний воздух, как меня вдруг накрыло. Да так, что похмелье мигом отошло на второй план! Меня прошиб ледяной пот осознания.

Катя! Ёлки-палки, Катя!

Прошли уже целые сутки с того момента, как я понял, что она может попасть в замес из-за смерти Коляна. А я так и не смог дозвониться, чтобы предупредить или узнать обстановку! Жива ли она вообще? Всё ли с ней в порядке? А вдруг братки Коляна всё-таки выследили её, пока я там с генералом в бане прохлаждался да бизнес-планы строил⁈ От этой мысли сердце ухнуло куда-то в желудок, а перед глазами потемнело.

Я рванул к дороге, на ходу застегивая куртку. Выскочил чуть ли не на проезжую часть, отчаянно размахивая портфелем и свободной рукой, рискуя попасть под колеса редких утренних машин.

Со скрипом тормозов передо мной остановился на удивление свежий, сияющий зеленой краской «Москвич». Я дернул ручку и пулей плюхнулся на переднее сиденье.

— Доброе утро! Мне к райисполкому… — выпалил я, тяжело дыша. — И, пожалуйста, командир, можно побыстрее? Я очень тороплюсь!

За рулем сидел совсем молодой парень, лет двадцати с небольшим, в нелепой клетчатой кепке. Услышав мою просьбу, он вдруг нахмурился, сдвинул брови и заворчал, ну в точности как восьмидесятилетний дед.

— Торопится он… Куда торопитесь-то, гражданин? На тот свет, что ли? В могилку опоздать боитесь?

Парень подчеркнуто неспешно, с чувством глубокого собственного достоинства выжал сцепление, воткнул первую передачу, и «Москвич» плавно, как груженая баржа, отчалил от обочины.

— Слушай, друг, у меня правда экстренная ситуация, — я попытался воззвать к его пониманию, нервно барабаня пальцами по портфелю. — Вопрос жизни и смерти, понимаешь? Газни немного, в пределах разумного! Я сверху накину!

— Жизни и смерти у него, — назидательно фыркнул водитель, выруливая на пустой проспект со скоростью сонной черепахи. — Суета это всё. Знаете, к чему торопливость на дороге приводит? К дорожно-транспортным происшествиям. Зачастую — со смертельным исходом. Физику в школе учили? Тормозной путь, кинетическая энергия… понимать надо! Тем более на дороге гололед, тормозной путь удлиняется и вообще… тише едешь — дальше будешь.

Я скрипнул зубами. «Москвич» тащился со скоростью сорок километров в