Хранители Тории: Город запретных желаний - Дарья Верескова

Молчание — долгое, мучительное. Я видела значки анимации — Акеми и Канна начинали что-то писать, но так ничего и не отправили, и я тоскливо выдохнула.

Мне так хотелось поддержки!

Хоть в семейный чат пиши… Но там всем заправляет тётушка Чизуо и её дети, с которыми у нас совершенно разные взгляды на жизнь. В последний раз она пыталась навязать мне свою дочку, чтобы я нашла той работу, а заодно допытывалась, почему я до сих пор не родила. Неужели, мол, хочу остаться старородящей?

«Привет всем. Я хотела сказать, что у мамы сегодня операция. Ей будет очень приятно, если кто-нибудь приедет её навестить или просто пожелает быстрого выздоровления», — написала я в итоге.

Тётушка Чизуо, в отличие от моих подруг, ответила мгновенно.

«Ой, я бы сразу приехала, если бы не проблемы со спиной, ты же знаешь. Я, наверное, себя даже хуже, чем Джуно чувствую, безо всяких операций. А где же Оскар, почему не с тобой? С таким богатым парнем не нужно и беспокоиться ни о чем!»

* * *

Операция прошла успешно — с моей карточки списали пятьсот тысяч иен, вновь оставив меня почти без денег. Это моя месячная зарплата на старой работе, и это при том, что больше трети у меня уходит на аренду…

Но маме нужна была поддержка и уход, а мне, наверное, просто хотелось побыть подальше от всех остальных. Поэтому на выходных я осталась с ней и попыталась хоть немного организовать жизнь — съездила к ней домой, собрала вещи и даже переночевала в её квартире.

В принципе, если бы я не смогла заплатить, мамины данные передали бы коллекторам, а те могли поставить нас на учёт или даже попытаться отобрать жильё — а ведь это последний уголок нашей стабильности. Здесь хранились воспоминания о счастливом детстве и куча отцовских вещей, какие-то мелкие электрические станки для резки дерева, электроника… Папа был барахольщиком и, скорее всего, страдал формой шопоголизма, но раньше я этого не понимала, а у мамы просто не поднималась рука всё это выкинуть.

Ничего, у меня поднялась, пока она не видит.

Вообще-то квартире давно требовался ремонт, но, как и на всё остальное, на него нужны были деньги. Красивые, светлые апартаменты, которые мы снимали с Оскаром, всегда казались мне настоящей отдушиной после даже недолгого времени, проведённого у мамы.

Свидание с Оскаром я отменила в последний момент, потому что маме стало хуже, да и медсестёр она замучила жалобами на еду. Но Оскар не особенно расстроился — видимо, решил, что после моих долгих и тщательных благодарностей наши отношения снова пришли в норму. Время от времени мы скидывали друг другу информацию о том, где находимся, если задерживались по работе. Даже эти крохи внимания я воспринимала с благодарностью, потому что чувствовала себя невероятно одинокой.

Подруги ответили, пожелали маме выздоровления, но не все и только спустя несколько часов.

На новой работе тоже возникли небольшие проблемы. Юсэй, который по-прежнему вёл себя как «менеджер», не стеснялся говорить, что я проблемная, конфликтная и готова раздувать любой спорный момент вместо того, чтобы работать с тем, что дают.

Я не особо расстроилась, вместо этого всячески налаживала контакты с новыми коллегами, даже приглашала их на кофе. Я делом докажу что Юсэй не прав.

В другую, выездную группу меня с собой больше не брали, и я подозревала, что это было решением Джина. Видимо, он посчитал меня слишком навязчивой? Решил, что я попытаюсь стать его девушкой? Или просто понял, что на работе не место для подобных отношений?

Ответ я узнала, когда приехала в гости к Саори вместе с Оскаром. Мы были на его машине, я взяла с собой несколько детских игрушек в подарок и попросила Оскара купить по дороге цветы.

Всю эту неделю Оскар вёл себя так, будто у нас всё отлично. Он включил плейлист, под который мы обычно уезжали за город, и даже остановился у «Лоусона», чтобы купить нам обоим по диеческой коле в дорогу.

Саори жила довольно далеко за пределами Токио — в собственном домике с гаражом и даже крошечным садом. Многие так поступали, когда обзаводились семьями, и я одно время тоже присматривалась к домам в её районе…

На метро до центра столько же, сколько мне сейчас, а по цене — как двушка в Сибуе.

— Я приеду в Хакубу на два дня позже, но и задержусь потом подольше, мы уже договорились с Риотой, — прервал тишину Оскар. — Попробуем провернуть один общий бизнес.

— А что случилось с делом твоего дяди?

— Джин Робертсон сказал, что никогда не вкладывается первым и ждёт сигналов рынка… А я-то считал, что он гений инвестиций. Да и вообще, своё дело лучше, чем дядино, вдруг мы с ним поссоримся?

Судя по тому, что об инвестициях дяди он молчал уже недели две, они уже поссорились.

— В любом случае, я взял контакты Джина и отправил ему имейл. Такие связи полезно иметь, даже если он оказался не таким, как я думал. Возможно, ещё вложится в нас с Риотой, но пока он не ответил.

Меня Оскар о работе особо не спрашивал, по-моему, его более чем устраивало, что меня почти не бывает дома. Когда я заходила туда в последний раз, ни на одной столешнице не было ни единого развода от воды, а моё полотенце и вовсе лежало в корзине в стирке, хотя я воспользовалась им всего раз.

Интересно, как бы Оскар отреагировал, если бы узнал, что я работаю с Джином Робертсоном?

— Входите-входите, вы первые! — Саори встретила нас широкой улыбкой, пропуская в дом, где одуряюще пахло вкусной едой.

Лампы светили мягким, по-домашнему жёлтым светом. Повсюду были видны следы присутствия крошечного ребёнка — разбросанная одежда, игрушки, заглушки на розетках, детский стульчик для кормления.

— Вот, это тебе, — Оскар протянул Саори букет, ослепительно улыбаясь. — Зейн, показывай машину?

То, с какой скоростью они ушли смотреть на обновку Зейна… Мне показалось, Оскар просто не хотел выслушивать мои нежности и сюсюканья вокруг сына Саори, Юто. Он не раз говорил, что не понимает, зачем люди меняют тон при виде детей и почему все разговоры обязательно должны крутиться вокруг малыша.

Вскоре прибыли и остальные, и мы наконец-то смогли познакомиться с парнями Канны и Наоми. Я едва успела прикусить язык, чтобы не сказать молодому человеку Канны, Окито, радостное «поздравляю». Она ведь просила не упоминать о свадьбе, чтобы тот