Капитали$т. Часть 8. 1994 - Деметрио Росси

одну. Я читаю — вроде бы толково. Конечно, директорам это не понравится, но это уже не мои проблемы. Деньги в банк мы закачали и теперь полностью готовы рассчитаться, если бюджетные средства, которые в нем хранятся, будут выводить.

Я читаю свежую газету. Билеты «МММ» подорожали уже в пятьдесят раз. Наиболее ликвидные акции — «Олби-дипломат», «МММ», «АVVA», «Гермес» и банки… Из производственных неплохо торгуются «ЗИЛ» и «КаМАЗ». Фактически — экономика мыльного пузыря. Продаются и покупаются обещания фантастических прибылей, данные подозрительными людьми. И чем фантастичнее прибыль, тем лучше торг.

Борис Николаевич Ельцин весьма оптимистично высказался по поводу происходящего: «Мы на пороге краха». В принципе, это универсальное утверждение может быть применено почти к каждой эпохе… Но Борис Николаевич поскромничал. Не на пороге, а давненько за этот порог переступили и весело там резвимся. Целый ряд катастроф уже произошел и, по сути, мы живем в посткатастрофическй период. Типа постапокалипсиса, только без зомби.

А вот интересное предложение от Иосифа Давыдовича Кобзона: «С учетом конкретной обстановки власти находят компромисс с „авторитетами“ преступного мира. Это делается ради сохранения спокойствия в обществе. Ведь авторитеты не грабят и не убивают прохожих на улице — это делает „саранча“: наркоманы, хулиганы, проститутки. С „авторитетами“ находят компромисс, чтобы они помогли избавить народ от опасностей уличной преступности». Интересное предложение, ничего не скажешь… Впрочем, Иосиф Давыдович пребывает в расстроенных чувствах — неведомый снайпер грохнул его близкого друга Отари Витальевича Квантришвили, когда тот выходил из сандуновских бань. И на похоронах этого выдающегося деятеля современности Кобзон тоже высказался вполне определенно: «Я буду следующим». Почему-то он решил, что его убьют из огнемета…

Что касается убиенного, то он, как и полагается покойнику, был замечательным человеком, как и сам Иосиф Давыдович — чистый гуманист и филантроп, покровитель музыкантов и спортсменов, сроду не имеющий представления ни о каких гангстерских делах. Впрочем, журналист высказывается по этому поводу саркастически: «наивный человек чистого искусства изъясняется с глубочайшим знанием абсолютно неведомых ему структур и механизмов преступного мира. Такова сила художественной интуиции народных артистов СССР»… Ну, бывает…

Убийство Отарика весной 94-го стало главным событием криминального мира не только столицы, но и, пожалуй, всей России, затмив убийство «гангстера номер один» бауманского лидера Бобона. В принципе, Отари Витальевич занимался тем же, чем и все остальные люди его круга — экспортировал сырье, благо — связи с большими любителями тенниса позволяли, а импортировал уже спиртное и сигареты. Конечно, беспошлинно, благодаря все тем же связям. А выручка от этих нехитрых операций должна была идти на благое дело — развитие российского спорта. Другим людям, занимающимся экспортно-импортными операциями, такое понравиться никак не могло. Да и Отари Витальевич возомнил себя боссом всех боссов, позволяя себе неприятные высказывания в телевизионном эфире в адрес высоких милицейских чинов.

Именно это убийство стало своего рода манифестом преступного мира: «Неприкосновенных нет». Будь ты криминальный авторитет, бизнесмен или политик (а покойный — личность очень разносторонняя — сочетал в себе все три ипостаси) — если кому-то нужна твоя смерть, то тебя убьют. Вполне возможно, что именно это убийство запустило цепочку событий, которые впоследствии повлияют на состояние как криминального мира, так и бизнеса России…

— Алексей Владимирович, посетитель! — Голос секретарши оторвал меня от газеты.

— Пригласите, — сказал я.

Пришел Борис Борисович. Расслабленный, без галстука и даже без портфеля. Улыбающийся, наверное, был очень рад меня видеть. А мне вся эта возня уже надоела…

— Ну что, Алексей? — благодушно спросил Борис Борисович. — Чем порадуешь? Удалось решить возникшие проблемы?

— Вашими молитвами, — сдержано ответил я. — Я прошу вас передать информацию для вашего шефа.

Борис Борисович посмотрел на меня озадаченно.

— Ну, чего так официально? Не чужие же люди… Передам конечно, о чем разговор.

— Вот, — сказал я, положив на стол несколько фотографий. — Тот человек, с которым губернатор пытался за нашей спиной договориться. Договориться теперь не получится.

Борис Борисович задумчиво рассматривал фото.

— Как его отделали… — заметил он с удивлением.

— Главный вопрос — по банку, — продолжил я. — Все средства, которые заходили в «Феникс» мы готовы вернуть в полном объеме. Пусть присылают письмо.

— Вот так резко? — спросил Борис Борисович.

— А что вы предлагаете? — вспылил я. — Ждать следующую подставу?

Борис Борисович поудобнее устроился в кресле и начал вещать. Говорил он охотно и многословно, как и полагается любому приличному политику.

— Алексей! Мы живем в такое время и в таком месте, где необходимо идти на компромисс. Постоянно. Жизнь меняется, люди меняются, нужно уметь перестраиваться. Ну чего ты добьешься этой принципиальностью? Схему с банком выстраивали и выстроили, она работает и приносит прибыль…

— Прибыль приносят мои люди, — перебил я. — Я не пойму, вы же в прошлый раз мне сказали, что тема с банком заканчивается со следующего месяца, и все бюджетные бабки уходят в банк москвичей.

— А теперь ситуация изменилась! — радостно объявил Борис Борисович. — Москвичи позвонили губернатору и дали отбой! Работаем дальше!

— Нет, так дело не пойдет, — сказал я. — Мы вытащили двенадцать миллиардов. Пусть забирает куда хочет, как договорились, до конца месяца. И все, Борис Борисович, эта тема закрыта.

— Хорошо, — покорно кивнул он. — Это все?

— Тема по металлу. В этом вопросе наше партнерство с губернатором тоже заканчивается.

Борис Борисович посмотрел на меня вопросительно.

— Мы в принципе не нуждаемся в его услугах, — объяснил я. — У нас тоже изменились обстоятельства, Борис Борисович. Он же в июле в отставку уходит?

— В июле, — кивнул он. — Только, Алексей, за это время много чего может произойти. Зачем ссориться? И потом… экспортом занималась его фирма.

— Решим, — сказал я. — В общем, бабки из банка пусть забирают, а по металлу он больше ничего не получит. И давайте уже поговорим на более приятную тему. Например, про наши с вами отношения.

Борис Борисович принял вид оскорбленной добродетели.

— Я от своих друзей никогда не отказывался! — заявил он. — Никогда! Это не в моих принципах, ты же знаешь!

Я кивнул.

— Это очень хорошо. В таком случае, продолжаем работать. Я так понимаю, что вы планируете работать дальше?

Теперь Борис Борисович выглядел важно и неприступно.

— Скорее всего, я буду исполнять обязанности губернатора до назначения нового.

— А после назначения? — спросил я.

— Это