Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

не было особым испытанием. Мартин терпеть не мог эту часть работы. Профиль каждой ведьмы был неповторим, как отпечаток пальца, и заносился в базу; в профиле Майи он увидел нехорошее сочетание факторов. Возможно, потенциальная воин-ведьма. А может, и нет. До инициации никто не в состоянии точно определить ни специализацию ведьмы, ни ее силу.

— Что-то не так? — Она снова прочитала мысли по его глазам.

— Все в порядке. — Он улыбнулся. — Теперь у тебя будет красивая учетная карточка, все по закону, ни один инквизитор носа не подточит.

Гедда принесла заказ из ближайшего кафе, и девчонка съела все до крошки. Мартин расхаживал по своей части кабинета, глядя сквозь тонкое стекло, как она жадно ест и пьет.

— В следующий раз ты придешь ко мне через неделю…

— Но вы же сказали, раз в месяц!

— На пять минут. Я просто должен видеть, что с тобой все в порядке.

— А что со мной может… не в порядке?

«Ты можешь превратиться в чудовище».

— Смотри, — сказал Мартин. — Если где-то — на улице, в магазине, да хоть в школе, к тебе подходит незнакомая женщина и говорит, что ты должна пройти свой путь и в конце пути тебя ждет что-то очень хорошее…

— Значит, она предлагает мне инициацию. — Майя побледнела.

— И что ты тогда делаешь?

— Звоню вам. — Ее губы едва шевелились. — Ой.

— Что, уже такое было?! — Мартин подскочил.

— Не совсем. — Майя задрожала. — Это было вроде как… сон. Я думала, мне привиделось.

х х х

Он отпустил Гедду и просидел с девчонкой еще час.

— Я обещаю. — Майя говорила искренне. — Если снова увижу эту бабку — сразу позвоню. Я клянусь.

По крайней мере сейчас она была полнейшей его союзницей. Больше он ничего сделать не мог.

— В любое время дня и ночи — звони, не стесняйся. Почувствуешь себя странно — звони. Станет грустно — звони. А вот это отнесешь своей директрисе.

Он вытащил бланк, подумал и написал от руки:

Справка

Выдана Майе Короб о том, что у верховного инквизитора Одницы к ней нет вопросов.

Мартин Старж

Юридически справка была ничтожна, но директриса не станет разбираться. Пусть на время отцепится от ребенка. Майя вышла из кабинета совершенно другим человеком — спокойная, даже веселая.

Он посмотрел на часы: рабочий день, конечно, давно закончился. В следующий раз, когда отец спросит, не собирается ли он завести семью, Мартин с чистой совестью скажет, что женат на своей работе.

х х х

Получив повестку в суд, Эгле немедленно связалась с адвокатом. Тот успокоил ее:

— Просто еще раз расскажите им, как все было. Ответьте на вопросы.

— И что, мне еще раз глядеть на эти… рожи?

— Нет, вовсе нет. Будут только адвокаты. Закрытый режим, ни прессы, ни зрителей, все строго по делу.

Если у нее и были нехорошие предчувствия насчет этих слушаний, Эгле старалась гнать их от себя. Все ее мысли занимала работа; ее пригласили в амбициозный проект на фоне скандала: предыдущий художник по костюмам, а заодно и оператор покинули группу. Эгле просмотрела концепты, в резкой форме заявила, что проект провальный и участвовать она не будет. Наплодив полсотни врагов за пару минут эмоциональной речи, Эгле вышла из офиса, и ее осенило: она поняла, как и что следует изменить в визуальном решении.

Она вернулась, и, хотя ее не хотели слушать, насильно выложила свою идею, подкрепив парой набросков на планшете. Ее прогнали, громко ругаясь, чтобы перезвонить потом среди ночи и сообщить, что концепт гениальный, но бюджет уже трещит и по расходам все надо удешевить наполовину. Эгле отказалась работать на таких условиях; маялась до утра, прикидывая, за счет чего можно бы сэкономить, и так ни до чего и не додумавшись. Самолет вылетал рано, а добираться до аэропорта в Вижне следовало с запасом времени, в результате Эгле проспала за всю ночь минут сорок, и теперь ее слегка шатало.

В зале суда, куда ее вызвали точно в десять утра, обнаружились адвокаты всех четырех обвиняемых. Эгле повторила свой рассказ отстраненно, будто описывая злоключения совсем другого человека. Она надеялась скоро освободиться и наконец-то позабыть свой кошмар, но все пошло наперекосяк.

Адвокат Конрада, крепыш с полоской рыжих усов над губой, положил на стол толстую папку:

— Прошу включить в материалы дела. Психологический портрет Эгле Север, составленный на основе показаний ее сотрудников, друзей и сексуальных партнеров… Перед нами творческая натура, импульсивная, взбалмошная, любительница острых ощущений, честолюбивая, истеричная… Зачем эта девушка явилась в ночной клуб, в то время как должна была быть на церемонии награждения?

— А вам какое дело? — рявкнула Эгле с места.

У нее пылали уши.

Рыжеусый тонко улыбнулся и указал на нее широким жестом, будто предлагая полюбоваться:

— Да, да… все так. У нее совсем нет выдержки, а работа в киноиндустрии полна стрессов. Знакомые Эгле Север прекрасно знают, что она обычно снимает напряжение при помощи нетрадиционных сексуальных практик, причем не гнушается брать деньги с клиентов, совмещая, так сказать, приятное с полезным…

— Что?! — Эгле вскочила, готовая драться.

Адвокат предостерегающе закряхтел. Рыжеусый смотрел на Эгле поощрительно, он с нетерпением ждал выходки, подтверждающей его клевету: «импульсивная, взбалмошная»…

Эгле сдержалась. Рыжеусый довольно кивнул:

— Мой клиент утверждает, что она назвала цену за интимные услуги, а когда узнала, что мужчин будет четверо…

Эгле грохнула кулаком по столу, так что заболело запястье. Все в зале посмотрели на нее — с интересом.

— …Просто увеличила цену, — заключил рыжеусый.

Эгле, секунду назад готовая вцепиться ему в глаза, осела на свое место. Она переводила взгляд с лица на лицо в этом зале: благополучный, обеспеченный, профессионально успешный мужчина сообщает публике мерзейшую, феерически подлую ложь, с тем чтобы унизить жертву, чтобы оправдать насильника и убийцу… А все слушают, делают пометки… Да кто тут ведьма?!

— Это ничего не значит, — шепнул ей на ухо адвокат. — Это просто слова.

Эгле показалось, что она проглотила дохлую, разложившуюся в тине лягушку. С трудом удалось продышаться, не выблевать оскорбление прямо на столешницу, на бумаги. Усилием воли она заставила себя не слышать, что еще говорит рыжеусый: ей надо заставить продюсеров увеличить бюджет. Никаких дешевых поделок, ее идея дорого стоит. Но стоит ли?

Мысли не шли, приходилось считать: «Сто пятнадцать, сто шестнадцать, сто семнадцать…» Наконец рыжеусый, очень довольный, сел на место, остальные адвокаты обвиняемых пожали ему руку. Никто не сказал: как не стыдно так чудовищно врать! Эгле считала секунды, ожидая, когда можно будет вырваться из затхлого, провонявшего ложью помещения, но кто-то с кем-то посовещался,