Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

кто-то что-то объявил, и в зал вошел Мартин Старж в хламиде инквизитора с откинутым капюшоном. Эгле почувствовала его, как поток ледяного холода из мощного кондиционера.

Он сухо произнес ритуальную формулу, принятую в суде. Бросил на рыжеусого взгляд, от которого тот слегка побледнел. Положил обе ладони на конторку с микрофоном:

— Я свидетельствую, что обвиняемый Конрад Строк подсыпал вещество в бокал жертвы и, пользуясь ее беспомощным состоянием, посадил к себе в машину.

— Вы видели, как он подсыпал предполагаемое «вещество»? — быстро спросил рыжеусый. — Своими глазами?

— Нет. Но я видел реакцию жертвы, которая до этого была трезва, а через секунду упала. И еще, — он опередил рыжеусого, не давая ему сказать слово, — я видел анализ крови Эгле Север, сделанный той же ночью. И вы, — он смотрел рыжеусому в глаза, — тоже видели этот результат, правда? Другой человек, не ведьма, от такой дозы впал бы в кому. Но вы рассказываете о моральном облике жертвы?

— По делу, — заметил судья.

Мартин кивнул:

— Я видел своими глазами, как проводился обряд так называемой «Новой Инквизиции», и нет, это не «сексуальные практики». Это насилие и покушение на убийство, и, если бы я не вмешался, потерпевшая тут бы не сидела. — Он не смотрел на Эгле. — В деле содержатся результаты экспертиз, подтверждающие мои слова, но суду предлагается версия, что жертва якобы предложила интимные услуги! Жертва дружески предложила насиловать ее вчетвером в окружении дров, облитых бензином, под знаком «Новой Инквизиции»?!

Эгле съежилась от звука его голоса, но и рыжеусый съежился тоже.

Мартин накинул черный капюшон. Его лицо преобразилось, открытыми оставались только подбородок и жесткие губы. Глаза блестели в прорезях:

— Как верховный инквизитор провинции Одница я делаю официальное заявление. Перед нами серия преступлений на почве ненависти к социальной группе «ведьмы». При том, что, не пройдя и не собираясь проходить инициацию, обе жертвы не представляли никакой угрозы и не совершали правонарушений. Инквизиция округа Одница расценивает манипуляции защиты как грубое противодействие правосудию, сознательную попытку ввести суд в заблуждение и как новое преступление на почве ненависти, идеологически продолжающее дело «Новой Инквизиции».

Он вещал так, будто полжизни провел в судах. Эгле обняла себя за плечи, ее знобило.

— Инквизиция округа Одница подготовила по этому поводу соответствующий иск, — закончил Мартин. — У меня все.

На лице рыжеусого цветными остались только усы — необыкновенно яркие на бледной коже.

х х х

На выходе из здания суда Эгле увидела припаркованный серый «Лебедь» и остановилась: она была свободна уйти сейчас — и никогда его больше не видеть. Он давал ей выбор.

Эгле подошла к машине. Мартин опустил стекло; он сидел за рулем в тенниске и джинсах, за его спиной на крючке висела мантия. Эгле снова поразилась, каким разным может быть его лицо. Он будто снял с себя инквизитора вместе с балахоном.

— Ты как?

— Паршиво, — призналась она. — Спасибо, что… короче, ты мне опять очень помог.

— Можешь теперь помочь мне? — На предисловия он не разменивался. — У меня девочка будет на контроле через сорок минут. Я хочу, чтобы ты с ней поговорила.

— О чем?

— История успешной ведьмы. Мир кино, талант, творчество, радость жизни.

— Ты серьезно?!

— Четырнадцать лет, сирота, матери нет, отец работает в службе «Чугайстер» и пьет по-черному. Она боится сказать про себя, и правильно делает… Ей очень-очень нужно, чтобы кто-то показал другую жизнь. Другие возможности. Тебе она поверит.

Эгле открыла дверь и села с ним рядом на пассажирское сиденье. От инквизитора потянуло холодом — но почти без дискомфорта.

— Спасибо, — сказал он искренне. — Я потом вызову тебе такси, ты же сегодня ночуешь в Однице?

Она кивнула:

— Слушай, этот мерзавец, адвокат Конрада… На что он рассчитывал, это же бред… кто ему поверит, есть же ролик, и это уже второй эпизод?!

— Они могли бы давить на жалость, — Мартин выехал на середину загруженной улицы, — мол, все обвиняемые прежде пострадали от ведьм. Но выбрали другую тактику: не признавать их причастность к первому убийству.

— Как?!

— Там все сгорело, ни биоматериала, ничего. То, что обвиняемые точь-в-точь, в деталях воспроизвели это все в твоем эпизоде, — адвокат заявил, что они подражали ролику в сети, но убийства не планировали. Ролевая игра.

Эгле взялась зубами за костяшку указательного пальца:

— Но это же… бесконечный кошмар, я думала, все закончено, а на самом деле…

— Все закончено. — Он выкрутил руль, разворачиваясь. — Адвокаты — ребята без совести, отработали свои гонорары, молодцы. Но Инквизиция держала дело на контроле, им эти гонорары поперек глотки встанут. Приговор будет обвинительный, очень жесткий, спокойно полетай в Вижну.

— Мартин, ты мой герой, — сказала Эгле.

И дохлая лягушка, которую она мысленно проглотила на слушаниях, начала таять, исчезать, пока не пропала совсем.

Дорогие машины сверкали на солнце. В Однице закончился высокий сезон, кафе с тротуаров переместились за окна, кое-где пожелтели деревья, но пальмы и кактусы зеленели вовсю, и на крышах стеклянных отелей плескались отдыхающие в теплых бассейнах.

— Как ты живешь в этом городе? — спросила Эгле.

— В смысле?

— Вечный отпуск. Каникулы. Плавки, шорты, полуголые люди, выпивка, бассейны, ночная жизнь… Меня бы разморило на второй день, а на пятый я бы умерла от скуки.

— А я все вижу по-другому. — Он остановился на красном светофоре. — Одница — особое место, куда стекаются со всей страны деньги, энергия, здоровье… да и власть. А на лакомые человеческие ресурсы слетаются, естественно, ведьмы. Реальные, инициированные. Бывает, очень старые и опытные, хотя выглядеть могут как угодно. Этот город нашпигован ведьмами, как булка изюмом, и я каждый день разрываюсь: пойти с оперативной бригадой, выследить и поймать действующую? Или дальше убиваться с профилактикой, удерживать сотни «глухих» от инициации? У меня вообще нет плавок, Эгле, я и в море не купался с тех пор, как приехал.

— Ну да. — Она смутилась от своей бестактности. — Наверное, не надо спрашивать про тот случай… когда погиб инквизитор и…

— Если бы ведьмы после инициации не убивали людей, я был бы садовником и разводил тюльпаны. Или вел гражданские процессы, как адвокат.

— Слушай, — она отвела глаза, — в прошлый раз мы не очень хорошо расстались. Извини.

— Да и ты меня, — сказал он серьезно. — Я был сильно не прав… Так, все, мы на месте.

х х х

Последним уроком была информатика. У Майи никогда не было ни собственного компьютера, ни смартфона, ей ставили тройки, чтобы не возиться. В школьном компе Майя умела открывать свой аккаунт в социальной сети, но у нее не было друзей, и сама она никогда ни о чем не писала. В личные