Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— Миша Горицвет, — сказала тётка, будто выплюнула, — шарлатан и мистификатор, разобиженный на весь белый свет! А его знаменитый гуру — фикция, вымышленное альтер эго!

Я даже глазами от изумления захлопал.

— А как же вырезки и фотографии?

— Газетные утки! А в Пахарте Миша и в самом деле побывал, там йогов пруд пруди — фотографируйся не хочу. — Федора Васильевна вздохнула и снизошла до объяснений. — Видишь ли, Миша оказался столь чувствителен к сверхэнергии, что ни в одну из своих попыток не сумел приблизиться к внешней границе Эпицентра ближе чем на два километра. Но в чём ему не откажешь, так это в упорстве. Он устроился на работу, остался в Новинске и даже разработал теорию, по которой истинную силу обретёт тот, кто последовательно пройдёт инициацию в источниках, начиная от самого слабого.

— Так это он всё просто придумал? — поразился я.

— Не только придумал, но и отправился в Пахарту проверить свою теорию на практике, уж не спрашивай, на какие шиши. Сверхсилы не обрёл, зато привёз весть о великом гуру Махате Атмане.

Тут Федора Васильевна с хрустом отломила кончик ампулы и втянула её содержимое в шприц.

— А это что? — забеспокоился я.

— «Нейтрал-С».

— А его разве колют? Всегда в таблетках или каплях давали.

— Инъекции позволяют вводить минимальные дозы препарата с практически моментальным эффектом. Вся эта химия для печени — ничего хорошего, знаешь ли. А так можешь хоть пары вдыхать — результат аналогичным будет.

И точно — способность к оперированию сверхсилой я утратил практически моментально, а когда после этого привычно уже поднялся с койки, то зашипел от боли и немедленно плюхнулся обратно. Пресс и простреленную лодыжку свело так, словно в раны пальцами ткнули.

— Ну что ж, — многообещающе улыбнулась Федора Васильевна, — вот ты и лишился энергетических костылей, пора приступать к разминке!

И мы приступили, да. Точнее — приступил я, а терапевт контролировала каждое моё движение и растолковывала, как правильно выполнять упражнения.

Вымотался в итоге так, что ни рукой пошевелить ни ногой, но заведующий отделением на утреннем обходе моим состоянием остался доволен, так дальше и пошло. Через две недели я был сочтён достаточно окрепшим для похода на групповые занятия, а после йоги посетил ещё и бассейн.

Случайных людей в столь поздний час там не было, поплавал в своё удовольствие, но вот обратная дорога по пустынным переходам и коридорам доставила немало неприятных минут. Туда я шёл уверенным в себе оператором, обратно ковылял лишённым доступа к сверхэнергии калекой. И, надо сказать, ощущать собственную беспомощность категорически не нравилось. В палате ещё ладно, а появляться в таком состоянии на людях откровенно не хотелось.

Проклятье! Да мне попросту страшно было! Страшно!

Возьмут в оборот — и ни убежать, ни отбиться.

Именно поэтому визиту Георгия Ивановича и Альберта Павловича на следующий день я обрадовался вдвойне. Но виду не подал, ещё и не преминул хмыкнуть:

— Уж думал, забыли обо мне.

— Не надейся, — ухмыльнулся в ответ капитан Городец. — У нас на тебя грандиозные планы!

Альберт Павлович пожал мне руку и улыбнулся.

— Будет тебе, Георгий Иванович. Грандиозные планы канули в лету с тем сбежавшим оператором. Петя, не прими это за камень в свой огород, но не в моих принципах приукрашивать ситуацию, когда того не требуют интересы дела. У тебя были все шансы проявить себя, а ты просто остался жив. Что тоже неплохо, но и только.

— И в свете летних событий у лодочной станции наводит на кое-какие мысли, — добавил Георгий Иванович, но его скуластая физиономия при этом приобрела вполне благодушное выражение. — Да шучу я, шучу!

Круглое мягкое лицо моего институтского куратора осталось невозмутимым, и понять, посчитал ли он высказывание коллеги шуткой, не вышло.

— Не напрягайся, — успокоил меня капитан Городец. — Разведка донесла, что ты на поправку идёшь, вот и зашли проведать. Убедиться, так сказать, лично.

— Что ещё разведка донесла? — уточнил я, сев на койку.

— Через неделю-другую выпишут, — уведомил меня Альберт Павлович.

Не могу сказать, будто это известие так уж сильно обрадовало; спросил:

— А дальше?

— А дальше — по накатанной, — заявил Георгий Иванович и обратился к товарищу: — Какой-то он не слишком радостный, тебе не кажется?

— Кто б на его месте радовался? — с какой-то философской отстранённостью отметил Альберт Павлович и уточнил: — Вопросы, просьбы, пожелания?

— Есть подвижки в расследовании? — поинтересовался я. — Выяснили, кто на нас напал? Нашли их?

Ответом стало синхронное покачивание голов, тогда я немного помялся, затем сказал:

— Мне бы оружие табельное. Можно пистолет, а?

Такого кураторы точно не ожидали и озадаченно переглянулись.

— Зачем? — после быстрого обмена взглядами коротко спросил капитан Городец.

Пришлось поведать о блокировке сверхспособностей на занятиях йогой, и тогда Георгий Иванович покачал головой.

— Извини, Петя, не положено.

А вот Альберт Павлович изрядно огорошил неожиданным вопросом:

— Деньги есть у тебя?

— Мелочь только.

— Пойдёт. Давай.

Я доковылял до шкафчика, выгреб оттуда несколько монет, но куратор забрал лишь десять копеек.

— Владей! — сунул он мне взамен свой танилийский стилет. — Что ты смотришь на меня, как баран на новые ворота? Или ножом владеть не обучен?

— Обучен, — добродушно усмехнулся Городец. — Как не обучен?

Я утопил кнопку, и сбоку из рукояти выскочил узкий клинок сантиметров в двенадцать длиной. Разобрался, как вернуть его на место, потом опомнился и поблагодарил Альберта Павловича:

— Спасибо! — Немного поколебался и всё же спросил: — А вам он точно не нужен?

— У него ещё есть, — усмехнулся капитан Городец и хлопнул товарища по плечу. — Ладно, идём. Увидимся, Петя!

— Минуту.

Альберт Павлович задержался вручить мне потрёпанную книжицу с броским названием «Дворец памяти, или память, возведённая в абсолют» и посоветовал:

— Полистай на досуге.

И они ушли, я же остался гадать, к чему вообще был этот визит.

Неужто и в самом деле просто проведать заглянули?

Дела…

С выпиской, как и предсказал Георгий Иванович, тянуть не стали. К этому времени я уже не стискивал зубы, вставая с койки, и не кряхтел, поднимаясь по лестнице. Размер энергетических узлов вернулся в норму, но мне настоятельно порекомендовали не бросать заниматься йогой, я и не бросил: пока и думать даже не приходилось о возвращении к полноценным тренировкам по рукопашному бою. К тому же из предварявших медитации лекций узнал много нового о взаимодействии сверхэнергии и организма оператора, кое-какие подходы даже на практике применять стал, пытаясь улучшить восприятие и повысить скорость реакции.

Единственное, что раздражало, так это контингент. Едва ли не половина посещавших занятия йогой студентов в той или иной степени относили