Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

состоял и оттого полагал, будто все формальности много времени не займут, но ошибся. Нет, документы им уже переслали, закавыка возникла с подготовительными курсами.

— Дуй в двадцать пятый кабинет! — отфутболил меня Касатон Стройнович, стребовав должное количество подписей; я так и поступил, а там — очередь.

Пришлось присаживаться на лавочку. Крайним я пробыл недолго, постоянно подходили студенты — преимущественно юноши курса с третьего или четвёртого, но присутствовало тут и несколько барышень: эти сбились в кучку и о чём-то шушукались, время от времени стреляя подведёнными глазками по сторонам.

К счастью, надолго никто в кабинете не задерживался — большинство так и вовсе сдавали то ли курсовые, то ли рефераты и сразу отправлялись восвояси. От силы через полчаса я уже переступил через порог и притворил за собой дверь.

— Здрасте, Георгий Иванович, — пробормотал озадаченно. — Давно не виделись.

— Садись, Пётр, в ногах правды нет, — предложил капитан Городец, а сам поднялся из-за стола и принялся отпирать железный шкаф. Вынул оттуда стопку книжиц и передал их мне. — Возвращаю учебные пособия.

И точно — это были те самые брошюры, которые изъяли из моей комнаты после ранения. Я принялся рассовывать их по портфелю и спросил:

— А вы как тут?..

Вопрос повис в воздухе: прежде чем ответить, Георгий Иванович вернулся на своё место, устроился поудобней и сложил руки на животе.

— А я тут преподаю, — заявил он после затянувшейся паузы. — Провожу инструктаж по работе со служебной и секретной информацией, веду курсы по организации контрразведывательной деятельности и противодиверсионных мероприятий. Но тебя будут учить другие люди.

Я указал на железный шкаф.

— То есть моё удостоверение просто переложили в другое место?

— Того удостоверения больше нет, а значит, оно никогда и не существовало вовсе. Сейчас у тебя будет вступительный курс, потом выучишься на начальника караула, а как наберёшься опыта, повысишь квалификацию до дежурного по контрольно-пропускному пункту. Считай, обещанного сержанта получишь. Ты рад?

— А то как же!

— В апреле обойдёмся без практических занятий. Постарайся к маю форму набрать. Поблажек никто давать не будет. И учти: для тебя ничего не изменилось, каждый понедельник жду отчёта о проделанной работе. Это ясно?

— Предельно, — подтвердил я с тяжёлым вздохом.

— Тогда вот тебе график занятий, расписывайся за вступительный инструктаж и не задерживай людей.

Я так и сделал, а уже на выходе с военной кафедры столкнулся с Матвеем. На него и без того глазели из-за высокого роста, мощного сложения и формы с нашивками младшего сержанта, а на громогласный окрик:

— Петя! — Повернулись решительно все, не только я.

— Привет! Привет!

В главный корпус мы не пошли, покинули здание через боковой выход и расположились на лавочке у кустов сирени.

— В гробу я такое обучение видел, — пожаловался Матвей. — Уж на что мастер требовательный, эти умники ему фору дадут! Ещё заданий надавали, будто в школе! Да я б лучше каждый день воровские малины штурмовал!

— Скажешь тоже!

— Точно! Там главное дверь вынести и войти быстро, чтобы ничего скинуть не успели. Блатные так-то спокойные и не дёргаются обычно, действительно резких один на полсотни от силы.

Я только хмыкнул.

— С Варей поговорил? — напомнил Матвей о своей просьбе.

— Поговорил.

— Ну и?

Засомневался было, стоит ли откровенничать, но потом всё же решил не запираться, только предупредил:

— Строго между нами.

— Обижаешь!

— Её Василь бросил. Письмо прислал: мол, так и так, всё кончено.

— Вот паразит! — зло выругался Матвей и даже с лавочки вскочил. — Такую девку спортил!

— Скажешь тоже — спортил! — поморщился я, поднимаясь следом. — Ну было у неё ним, и что с того?

Матвей неопределённо пожал мощными плечами, потом задумчиво пробормотал:

— Надо ей удар поставить.

Я чуть рот от изумления не разинул.

— На кой?

Громила глянул на меня будто на маленького.

— А лучше будет, если она его подстрелит или сверхэнергией приласкает? Тогда — трибунал, и всё, жизнь под откос. А сломает нос — посудачат и забудут. Скажут, сам виноват.

— А вдруг отойдёт и простит?

— Только если совсем дура, — хмыкнул Матвей и протянул свою лапищу. — Ладно, бежать пора! Если на тренировку опоздаю, мастер меня эти учебники съесть заставит.

— Он может, — усмехнулся я, вытянул из жилетного кармана часы и обнаружил, что подошло время встречи с Поповичем. — Бывай! Тоже побегу!

Присмотренная бывшим сослуживцем двухкомнатная меблированная квартира располагалась в пяти кварталах от главного корпуса РИИФС и в стороне от трамвайной ветки. Второе обстоятельство худо-бедно нивелировало первое, да ещё здание принадлежало институту, поэтому студентам и сотрудникам полагался льготный тариф. Как вольный слушатель, я под него не подпадал, а вот как старший вахтёр — вполне.

Миша Попович при осмотре нового жилища проявил изрядную въедливость, но квартплату опустить так и не сумел; запросили с нас по двадцать пять рублей в месяц. Не так уж и много, но и не мало. Особенно с учётом того обстоятельства, что жилые комнаты были тесными, кухонька откровенно крохотной, а удобства располагались в общем коридоре, — одна уборная для всех квартиросъёмщиков, проживавших на этаже.

А так — неплохо. В каждой комнатушке уже стояли шкаф, кровать, тумбочка и узенький письменный стол, а больше туда при всём желании ничего было и не запихнуть. Впрочем, никакую дополнительную мебель я покупать не собирался в любом случае. Занавески и посуда есть — уже хорошо.

Мы подписали договор, сразу заплатили за два месяца вперёд и получили ключи.

— Завтра ближе к вечеру заеду, — предупредил меня Миша, вложив квитанцию в блокнот.

— А я — сегодня, — решил я, вытянул карманные часы и покинул квартиру вместе с новоявленным соседом, отправился в больницу на физиолечение и прочие реабилитационные процедуры, назначенные на вечер.

В итоге на занятие йогой я пришёл чуть раньше обычного и был вынужден внимать разглагольствованиям господина Горицвета, который в своём экзотическом одеянии и с длинной косицей походил на практикующего йога и гуру куда больше, нежели Федора Васильевна. Та являлась на тренировки в белой больничной пижаме, а манерами недалеко ушла от старшины Дыбы и на отстранённые темы с подопечными сроду не общалась.

Ну хоть разогрелся заранее. А потом как обычно — сначала погружение в медитативный транс и работа с внутренним потенциалом, затем инъекция нейтрализатора и разминка, растяжка, какие-то не самые серьёзные физические упражнения. Но то — у меня. Я, по выражению Федоры Васильевны, учился отделять мух от котлет, то есть избавлялся от подсознательного совмещения мышечных усилий и сверхъестественного воздействия. И напротив — старался придать им осмысленный и контролируемый характер. С первым справлялся, со вторым дела обстояли не лучшим образом.