Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

class="p1">А ещё сегодня мешало сосредоточиться какое-то подспудное беспокойство. Сначала решил, будто нервничаю из-за перевода и переезда, потом сообразил, что дело вовсе не в том. Просто так и не нашёл времени поблагодарить Лию, которая навещала меня в больнице едва ли не каждый день! Даже как-то совестно стало. А ещё нехотя признал, что этих ежевечерних чаепитий будет откровенно недоставать. Раньше хоть с Василем и Варей общался, а теперь не с Нигилистом же лясы точить! У него одна учёба на уме.

Так что я немного поколебался, но в самом конце занятия всё же подошёл к Федоре Васильевне и поинтересовался, не найдётся ли в группе место для пирокинетика.

— У неё самоконтроль аховый, — сказал я, попытавшись состроить жалобное выражение лица.

— У неё, значит? — хмыкнула терапевт. — Ну-ну. Приводи… её, посмотрим.

Заявляться в женское общежитие на ночь глядя показалось идеей не из лучших, поэтому двинулся сразу в больницу, а там с разрешения сестры воспользовался служебным аппаратом.

— Петя? — удивилась Лия, которую подозвала к телефону дежурная по этажу. — Как у тебя дела?

— Всё хорошо! Выписали же! — заявил я и неожиданно для самого себя сказал вовсе не то, что намеревался изначально: — Слушай, ты столько времени на меня потратила, давай хоть ужином угощу. Может, сходим куда-нибудь?

— Не-е-ет, — рассмеялась в ответ девушка. — Сейчас Витя придёт, на танцы собираемся. — А вот завтра… — Она задумалась. — Сводишь меня на выставку экспрессионистов? Витя наотрез отказался, а одной скучно идти.

— Можешь на меня рассчитывать, — быстро согласился я. — Где и когда встречаемся?

— В шесть вечера у главного корпуса.

— Замётано.

Я пожелал девушке спокойной ночи и положил трубку на рычажки, поблагодарил дежурную сестру, а только двинулся на выход с вещмешком и чемоданчиком, как та меня окликнула:

— Погоди! А остальное?

Остальным оказались солдатские ботинки и плащ, правый рукав которого превратился в лохмотья; помимо трёх пулевых отверстий хватало на нём и подпалин, но в целом прочная толстая кожа пострадала не слишком сильно, выкидывать добротную одёжку на помойку точно не стоило. Как, впрочем, не было смысла и сдавать её на склад. Списали уже, поди.

В итоге до квартиры свои пожитки еле допёр, сил едва хватило, чтобы раздеться и рухнуть на кровать. Болтают, сны в первую ночь на новом месте — вещие, мне же не снилось ровным счётом ничего. Отключился и включился, будто электрический прибор. На часах— девять. Привык в больнице к отсутствию побудок, расслабился.

Первым делом я сходил в уборную на этаже, после занялся утренней гимнастикой и прогнал щадящий комплекс упражнений, дальше приступил к медитации, восполнил убыль потенциала, равномерно разогнал сверхэнергию по организму, тогда только почувствовал себя по-настоящему живым.

В желудке уже посасывало, так что выбрал из денег тридцатку, а остальное запрятал в щель за шкафом, оделся, причесался и спустился на улицу. Там — благодать.

Солнышко светит, воробьи щебечут, на газонах зеленеет трава. И — тепло. Такое впечатление — лето на дворе, а вовсе не девятое апреля.

Крюк до трамвайной линии я делать не стал, прошёлся до института пешком, под колокольный звон миновал церковь Ильи Пророка, откуда только-только начали расходиться после утренней службы прихожане. Хотя, наверное, всё же со всенощной — сегодня Пасха.

На подходе к скверу у главного корпуса повстречался с Иваном Богомолом. Тот прогуливался под ручку с ослепительной красоты барышней; собственно, я так на неё загляделся, что даже не сразу помощника Альберта Павловича заметил. Да тот и сам оказался полностью увлечён разговором со спутницей, на меня внимания не обратил. Если эта красотка в лёгоньком платьице и с жемчужной ниткой на шее и есть его супруга, то не приходилось удивляться нежеланию вести в ресторан Валю. Сам бы такую и на двух Валь не променял.

Дальше я расположился на веранде кафе «Под пальмой» и плотно позавтракал. Правильно сделал: Юлия Сергеевна позволила себе припоздниться и появилась только в четверть двенадцатого. В своей шляпке, в облегающем жакете и юбке чуть уже и короче, нежели позволяли себе студентки, она словно сошла со страниц модного журнала, и невольно мелькнул вопрос, зачем я ей сдался, но не стал мотать себе нервы, огляделся и неспешно двинулся по тротуару. Барышня поцокала каблучками следом.

Повернув на соседнюю улочку, я применил на практике свои теоретические познания по обнаружению слежки и ничего подозрительного не заметил, тогда мы остановили извозчика и покатили на квартиру. Ехали молча, а уже на месте Юля огляделась и улыбнулась:

— Миленько.

Арендуемое барышней на пару с подругой жильё было куда просторней, ещё и с собственной ванной комнатой, но усмешки в голосе барышни не прозвучало, более того, она спросила:

— Неужто в корпусе так хорошо платят?

— Платят там неплохо. Но я уже не в корпусе.

— В самом деле? — удивилась Юля. — И где же ты сейчас служишь?

— В понедельник выхожу в институт вахтёром, — сообщил я, сняв пиджак и повесив его в шкаф. — Старшим.

В васильковых глазах Юлии Сергеевны мелькнуло недоумение.

— И это считается повышением?

— По состоянию здоровья перевели. Так что теперь я вовсе не героический революционный матрос, а скучный вахтёр.

Барышня фыркнула, а когда я стянул с плеч подтяжки, вопросительно изогнула бровь.

— Вот так сразу, да?

— Ты разве не соскучилась?

Юлия Сергеевна закатила глаза и потребовала:

— Отвернись!

Я и не подумал выполнить эту просьбу, тогда отвернулась она сама; кинула шляпку на тумбочку, принялась возиться с застёжками жакета. Я быстренько разделся и улёгся на кровать, принялся с живейшим интересом наблюдать за тем, как барышня стягивает с себя юбку, а затем и чулки.

— Моя попа всё ещё идеальна? — спросила Юля, нисколько не сомневаясь в том, что я не спускаю с неё глаз.

— Даже идеальней прежнего.

Юлия Сергеевна обернулась с разрумянившимися от смущения щеками, но прикрыть ладошками грудь и треугольник светлых волос внизу живота и не подумала. Глянула с вызовом и точно собиралась отпустить какую-то шпильку, а вместо этого охнула:

— Матерь божья! Это что с тобой такое?!

Я опустил взгляд на зарубцевавшиеся раны и хмыкнул:

— Говорю же — приболел.

— Одна, две, три, четыре… В тебя стреляли?!

— Ну да.

Юля присела на краешек кровати и требовательно спросила:

— И как это случилось?

Я невесть с чего смутился.

— На практике улицы патрулировали. Ну и вот… Комиссовали, в общем.

— А-а-а! — понимающе протянула барышня. — Тот случай пару месяцев назад! О нём даже в газетах писали!

— Серьёзно? — удивился я. — А в каких?

— В институтских «СверхНовостях» и «Новинском времени» точно было.

— И что писали?

— Ты мне зубы не заговаривай! — возмутилась Юлия