Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

Следующие полчаса я уделил лечебной гимнастике, и пусть упражнения были не слишком интенсивными, под конец занятия взмок. Начал приводить дыхание в порядок, тогда вновь подошла Федора Васильевна.

— Ну-ка, наклонись! — потребовала она.

Я настороженно отступил и уже с безопасной, как показалось, дистанции уточнил:

— Чего это?

— Уши надеру! — объявила тётка. — Ты, паразит, зачем девчонку технике алхимической печи обучил, а?

Дело запахло жареным, и я сделал ещё один осторожный шажочек назад.

— Ну, она мёрзла…

— Балда! — припечатала меня Федора Васильевна обидным словцом. — Алхимическая печь нужна для более полного слияния тела и духа, первокурснице от такого один вред! С её-то самоконтролем!

У меня от стыда даже щёки загорелись.

— И что теперь?

— Да ничего теперь, — поморщилась терапевт. — Пирокинетик с таким самоконтролем — это как бомба с неисправным часовым механизмом. Не понимаю, куда Палинский смотрел. Можно подумать, на синергии свет клином сошёлся! — Федора Васильевна перехватила мой взгляд на Лию и хмыкнула. — Хорошо, что привёл. Я ей в обязательном порядке ещё и лечебную физкультуру пропишу вдобавок к йоге. А теперь — кыш!

Я отправился в раздевалку и принял душ, но покидать зал не стал, подождал Лию и вызвался проводить её до общежития. Опасался просто, что бывшей однокласснице не понравилось, как её Федора Васильевна в оборот взяла, вот и решил впечатлениями поинтересоваться.

Но — нет. Не могу сказать, будто Лию первое занятие йогой привело в такой уж восторг, и всё же определённое воодушевление имело место быть.

— Петя, я с девчонками в раздевалке разговорилась, у них у многих с контролем сверхсилы проблемы были, им от кафедры направления выдавали. Представляешь?

— Тебе самой-то понравилось?

— Ну, я ещё не разобралась толком, — призналась барышня. — Ты сам сколько ходишь? Есть прогресс?

— Месяц хожу. Прогресс есть.

— Здорово!

Лия поцеловала меня в щёку и скрылась на проходной общежития, а я развернулся и направился к ближайшему служебному выходу, но не прошёл и двадцати метров, как из-за угла соседнего корпуса вывернула троица парней. И случайной встречей тут и не пахло: одним из них оказался Виктор, да и парочку его приятелей уже доводилось видеть раньше.

Сердце ёкнуло и лихорадочно забилось, но испуга я не выказал, только переложил портфель из правой руки в левую. Что самое паскудное — после инъекции сверхспособности восстановиться ещё не успели. Мысленно шарил, шарил и шарил, но энергии ощутить не мог. Улавливал одно лишь её эхо.

Эхо?! И тут будто плотину прорвало — ясновиденье взорвалось в голове серым всполохом, подсветило реальность, наложилось на неё сгустками призрачного свечения. Я вновь стал улавливать создаваемые другими операторами помехи и с некоторой долей фатализма отметил, что едва ли сверхспособности помогли бы справиться с этой троицей. Мало того что Виктор — золотой румб, так и остальные от него недалеко ушли.

А что не обойдётся без драки, я нисколько не сомневался и в своих ожиданиях оказался совершенно прав.

— Кому сказано было подальше от Лии держаться? — сходу выдал Виктор, а его приятели разошлись, полностью перегородив дорожку. — Тупой, да? По-хорошему не понимаешь? Сейчас доступно объясним!

Студенты определённо не собирались заходить слишком далеко и задействовать сверхспособности, они полагались на своё численное превосходство и полагались отнюдь не безосновательно: увы и ах, я ещё не восстановился в достаточной степени для рукопашных сшибок, да и убежать тоже не мог. А так бы задал стрекача. Унизительно — признаю, но и когда тебя по земле валяют, достоинства не сохранить.

Ну а тут не стал ни вставать в стойку, ни даже просто останавливаться. Как шёл, так и продолжил идти. Не говоря ни слова, вытянул из кармана стилет и утопил кнопку. Металлический щелчок вылетевшего из рукояти клинка враз стёр улыбочки студентов, приятели нервно глянули на Виктора, а тот облизнул губы, но с места не сдвинулся.

Я тоже идти на попятную не собирался, уверенно шагал, удерживая нож в опущенной руке и кривя в ухмылке правый уголок рта. Это как карточный блеф: у кого нервы не выдержат, тот и проиграл. Только бы вскрываться не пришлось. Только бы…

Виктор неуверенно переступил с ноги на ногу, и тут неподалёку послышались голоса. Кто-то приближался к нам со стороны соседнего корпуса, и старшекурсник коротко бросил:

— Ещё поговорим.

Троица студентов прошла мимо, зацепить меня плечом не рискнул ни один. Я приподнял портфель и прикрыл им нож, разминулся с вывернувшей из-за угла шумной компанией, а после сложил клинок и потопал дальше. Сердце так и продолжало лихорадочно колотиться. Вот же ерунда какая…

С вечера постирал трико и майку и вывесил их за окном, утром свернул и запихнул в портфель. Дальше мы с Мишей Поповичем позавтракали бутербродами и отправились в институт. Обычное начало дня двух студентов, ничего особенного. И проблем этот погожий денёк мне подкинул тоже самых обычных — студенческих.

Пришёл на лекцию по судебной психиатрии, а старичок-преподаватель мигом углядел и подозвал к себе. Убедительным оправданием пропуска занятий медицинская справка Владимиру Прокофьевичу отнюдь не показалась, пришлось продемонстрировать переписанные в тетрадь конспекты. Но оставались ещё «прогулянные» семинары, и мне поручили подготовить доклад и написать реферат. Когда б ещё на это время выкроить?

После лечебных процедур и обеда вышел на улицу; на военной кафедре ждали к трём, вот и решил погреться под весенним солнышком. Приметил на одной из лавочек Карла, Николая и Яна, которые в кои-то веки попались на глаза без своих вторых половинок, и подошёл.

— Падай, Пьер! — предложил Карл, и я отказываться не стал, уселся на край лавочки.

— Как дела? — поинтересовался, заложив ногу за ногу и порадовавшись уже одному тому обстоятельству, что ничего не тянет и не болит.

— Весна! — повёл рукой Ян. — Девчонки принарядились.

— И сердцу хочется любви, — поддержал приятеля Карл. — Да, Николя?

— Идите в баню! — буркнул тот, поднялся с лавочки и двинулся ко входу в главный корпус, но не дошёл, остановился под столбом с часами.

Студенты обменялись ухмылками, а вот я решительно ничего не понял. Начал о чём-то таком подозревать, когда появилась статная Тамара, но Коля на недавнюю любовь всей своей жизни даже не взглянул, более того — демонстративно отвернулся.

— Это как так? — не сдержал я удивления. — Он же по Томке сох?

— Николя у нас влюбчивый, — ухмыльнулся Карл.

— О, гляди! — указал мне Ян на выпорхнувших на улицу барышень, смуглых и черноволосых, чем-то неуловимо походивших друг на дружку. — Республиканцам в Домании несладко приходится, к нам