Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

Афиша на тумбе привлекла броской надписью: «Открытие!», и я придержал Лию.

— Похоже, придётся заглянуть сюда в другой день.

— Вот ещё! — фыркнула барышня. — У меня пригласительный на две персоны!

— В самом деле?

— Ага, я на курс культурологии записалась, в качестве поощрения за доклад выдали.

И точно — в художественную галерею нас пропустили без единого вопроса. Я этому обстоятельству не только не порадовался, но ещё и ощутил себя не в своей тарелке — очень уж дёшево смотрелся на фоне нарядов других посетителей мой собственный костюм.

Лия — другое дело. Помимо лощёной публики в залах хватало представителей богемы, и моя спутница ничем не уступала другим завсегдатаям театральных премьер, стихотворных вечеров и художественных салонов. Ну а я — нет. Я — не вписывался.

«Выламывался», — как сказал бы Карл.

Впрочем, публика была занята картинами или же обсуждением оных, и на меня никто не пялился. Да ещё Лия тянула от полотна к полотну. Преимущественно яркая палитра и размазанные силуэты нисколько не впечатляли, поэтому задумчиво морщил лоб и многозначительно хмыкал я исключительно для виду, а сам всё больше наблюдал за другими посетителями.

Поэтому и углядел в одном из холлов Юлию Сергеевну. А вот та меня не заметила. Стояла, уставившись куда-то в одну точку, и её вытянутое лицо закаменело и стало каким-то совсем уж некрасивым. Я проследил за напряжённым взглядом барышни и решил, что смотрит та на импозантного молодого человека лет тридцати — стройного и высокого, с зачёсанными назад светлыми волосами, обсуждавшего одну из картин с совсем молоденькой красоткой.

Эрнест Карлович Рейс собственной персоной.

В отличие от пациентов сам магистр психологии повышенной эмпатической чувствительностью не отличался, а то бы его прямо на месте кондрашка хватил. Сказать, будто смотрела Юленька зло, — всё равно что ничего не сказать.

Тут Лия потянула меня дальше, мы перешли в следующий зал и нос к носу столкнулись с Ингой и Вениамином Мельником. Было приятно встретить на этом пафосном сборище людей своего круга, и я широко улыбнулся.

— Привет!

Аспирант ответил на рукопожатие, а вот мои бывшие одноклассницы обменялись взглядами, не слишком-то и приязненными.

— Ты разве не считаешь изобразительное искусство буржуазным пережитком? — спросила Лия с некоторой даже обидой в голосе.

Инга не стушевалась и спокойно заявила в ответ:

— Считаю, но модернизм прогрессивен по своей сути! — После и вовсе не удержалась от шпильки, поинтересовавшись: — А что же Виктор не составил тебе компанию?

— Мы с ним расходимся в оценке творчества экспрессионистов, — холодно ответила Лия и потянула меня дальше. — Петя, идём!

Ну а Инга потащила своего кавалера в противоположном направлении, мы с Вениамином только и успели, что друг другу понимающе улыбнуться.

В итоге любовался творчеством экспрессионистов ещё часа полтора, потом только запал Лии иссяк и мы покинули галерею.

— Зайдём в кафе? — предложил я.

— Что-то не хочется.

Я придержал спутницу и развернул её лицом к себе.

— Ну ты чего скисла? Из-за Инги, что ли?

— Да вот ещё! — фыркнула барышня. — Просто Виктор постоянно занят, не буду же тебя всё время дёргать, чтобы хоть куда-то выбраться!

— Да и дёргай на здоровье. А что Виктор вечно занят — так это понятно, он же на пятом курсе! Диплом писать нужно.

— Если бы! У него свои дела, — вздохнула Лия и махнула рукой. — Ой, да не забивай голову! У меня всё хорошо!

Мы двинулись к институту, и я прищёлкнул пальцами.

— Слушай, а не хочешь на йогу походить?

— На йогу? — вытаращилась на меня барышня. — Вот, Петя, удивил, так удивил! Это же Лев всем таким интересовался, а ты всегда скептицизм проявлял!

— Не на обычную, а на сверхйогу, — пояснил я. — Мне очень сильно с самоконтролем занятия помогли. Рекомендую.

— Да? — заинтересовалась Лия. — А где занятия проходят?

На обратном пути я поведал о курсах Федоры Васильевны, и под конец моя бывшая одноклассница явственным образом оттаяла и перестала хмуриться.

— Только, чур, сам меня туда отведёшь, — попросила она. — Договорились?

— Ладно. Завтра не знаю, когда освобожусь. Во вторник точно смогу.

— Спасибо!

Наградой за потраченное время стал поцелуй в щёчку, потом Лия скрылась на проходной, а мне ещё пришлось тащиться пять кварталов до квартиры, до того вымотался — еле на третий этаж поднялся. Миша уже перебрался из казармы, мы попили чай, и он отправился в свою комнату читать, а я дополз до кровати, упал на неё и сразу уснул.

Глава 2/2

Утром растолкал Попович, который встал по звонку будильника. Сам я, честно говоря, этот момент из виду упустил. Дома родители будили, в казарме — дежурный, в больнице — медсёстры. Если б не сосед, точно бы проспал.

На первой паре я переборол себя и спустился на первый ряд, сел рядом со Львом. Не могу сказать, будто так уж напрягал разлад в отношениях, дело тут было совсем в другом. Просто мало ли какая ещё информация Юлии Сергеевне понадобится? На правах товарища всяко проще с просьбой обратиться будет. Не плюй в колодец и всё такое прочее, строго по учебному пособию о вербовке.

И хоть самого от столь циничного прагматизма коробило, но пообщались как-то, обсудили новости. Дальше я отсидел ещё одну лекцию и посетил два семинара, после сходил на физиотерапию и лечебную физкультуру, а затем пообедал и в оговоренное время явился на приём к заместителю коменданта. Начинался мой первый рабочий день.

Сам вступительный инструктаж много времени не занял, куда дольше расписывался за него во всевозможных журналах. Ну а затем хозяин кабинета откинулся в кресле.

— Так, говоришь, на Кордоне служил?

— Так точно.

— Автотранспорт досматривать приходилось?

— Через день.

— Ну и отлично! Поставлю тебя на ворота. Сам найдёшь?

Я кивнул, и тогда Роберт Маркович вручил мне служебное удостоверение.

— Дежурного зовут Савелий Четверток. Сейчас позвоню и предупрежу его на твой счёт. Топай!

Ну я и потопал. С улицы пропускной пункт ничего особенного собой не представлял — ворота и ворота, пусть даже со створками высотой в два человеческих роста, — но просто взять и проехать на территорию студгородка через них было нельзя: весь транспорт загоняли на проверку в отстойник, здесь же была оборудована весовая станция. Проскочить на скорости — не вариант. Проезд упирался в стену и поворачивал под прямым углом, дальше — шлагбаум. И не простая жердь, а железная труба.

Караул состоял из пяти человек, все как один — операторы. Я подошёл в пересменку, было