Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— Рад, — осторожно ответил я. — Я — рад. А вам это зачем?

Скуластая физиономия Георгия Ивановича расплылась в улыбке.

— Не сомневайся, мы своего не упустим.

«Мы, — сказал он. — Мы».

Выходит, Альберт Павлович тоже в деле, и у моего перевода хватает подводных камней, но, чего уж греха таить, окажись сейчас выбор, ухватился бы за предложенный вариант руками и ногами. Плевать на подводные камни! И на то, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, тоже плевать! Размен вышел что надо! Стать полноценным студентом — плохо разве? Да ничуть!

Но тут меня снова словно ледяной водой обдало.

— А гарантийное письмо? — с замиранием сердца спросил я.

— Сам как думаешь? Отзовут, конечно, — ухмыльнулся Георгий Иванович. — Но в ближайший месяц-два тебе не до процедур будет, а там посмотрим. Возможно, институт на себя оплату счетов возьмёт, а нет — тоже не беда. Авансовая тысяча не израсходована, остаток сам добьёшь. С учётом причитающейся компенсации за ранение и без посторонней помощи справишься.

Я не слишком-то уверенно кивнул и признал:

— Ну так-то да…

— Вот, другое дело! Хоть дышать начал, — усмехнулся капитан Городец. — Дежурить станешь по две смены в неделю, остальные дни будешь ходить на подготовительные курсы от военной кафедры. Документы о переводе уже у заместителя коменданта, освобождай комнату и дуй к нему. И вот, возьми.

Мне вручили учётную книжку, только не старую, уже изрядно потёртую, а новенькую с броской красной буквой «А» в уголке обложки.

— Но ведь «А» — это… — озадаченно пробормотал я.

— «А» — это абсолют, — пояснил Георгий Иванович. — Мы слегка подкорректировали твой анамнез в части ментальной сопротивляемости. Решили, что так будет лучше.

— Но кто-то же знает…

Городец беспечно отмахнулся.

— Кто знает, тот забудет. А официальный документ — вот он.

— Ну, ладно… — пробормотал я и поднялся, но тут же опустился обратно на стул. — А мне куда съезжать? Институт общежитие хоть даст?

— Уж думал, не спросишь, — хмыкнул Георгий Иванович. — Михаил Попович — знаешь такого? Ему повышенную стипендию назначили, хочет перебраться поближе к институту. Одному это накладно, ищет второго квартиросъёмщика. Ты ведь с ним неплохо ладишь, так?

Я кивнул.

— Неплохо, да.

— Вот и чудесно. Он парень головастый, с учёбой поможет. Ну и ты за ним присмотришь, если что.

Подобный вариант решения жилищного вопроса мне подкинули точно неспроста, поэтому я решил проверить, насколько мой собеседник заинтересован в таком развитии событий.

— Георгий Иванович, я хоть потяну свою часть квартплаты? Какой оклад у вахтёров?

— Нормальный у них оклад, — уверил меня Городец. — И ты как ефрейтор займёшь вакансию старшего вахтёра. За фактически отработанное время рублей девяносто точно выходить станет, а то и сотня. Плюс талоны на питание в столовой.

— А материальная помощь?

— Решим, — ответил Георгий Иванович неопределённой ухмылкой. — Всё, свободен! И да — спецпособия мы уже изъяли, не ищи.

Я попрощался и покинул кабинет, скорее, воодушевлённый таким развитием событий, нежели столь неожиданным поворотом пришибленный. Пусть и придётся на новом месте устраиваться, но не на другой конец страны отправляют. Опять же — перспективы!

Первым делом я дошёл до комнаты и собрал свои пожитки, набив ими фанерный чемоданчик и вещевой мешок. Дальше посидел немного на кровати, переводя дух, огляделся. Не могу сказать, будто своим домом это место всерьёз считать начал, но съезжать буквально в никуда было немного страшновато. Сегодня ещё в больнице переночую, а завтра?

Ещё смущал предстоящий разговор с Варей, но тут уж деваться было некуда — слово дал. Да и вдруг у неё в самом деле беда какая случилась? Василь в командировке, поделиться не с кем. Надо зайти.

Так вот и вышло, что, сдав ключ дежурному, казарму я не покинул и постучался в комнату Вари. Почти сразу изнутри послышалось приглушённое:

— Кто там?

— Это Пётр! — сказал я, повысив голос.

Дверь тут же распахнулась, и Варя уставилась на меня во все глаза.

— Петя? Уже выписали?! — Тут она заметила чемоданчик и встревожилась. — А ты куда это с вещами?

— Переводят в охрану института, — пояснил я.

— Во дела! — удивилась Варя. — Ты заходи! Заходи! Хоть чаем напою. Мы к тебе пытались попасть, так на проходной завернули.

Девичье лицо выглядело осунувшимся и болезненно похудевшим; я опустился на стул и спросил:

— У тебя всё в порядке?

Варю аж перекосило от этого вопроса. Показалось, сейчас заплачет, но — нет, совладала с эмоциями, порылась в тумбочке и протянула мне листок. Это оказалось письмо от Василя, и всё его содержание сводилось к тому, что любовь прошла, но они точно останутся друзьями.

Пока я бегло просматривал послание, Варя не выдержала и зашмыгала носом, принялась вытирать слёзы носовым платком.

— Нехорошо, — вздохнул я, поскольку разлад в отношениях Василя и Вари оказался для меня полнейшей неожиданностью. Василь в своих письмах и словом ни о чём таком не обмолвился.

Девушка махнула рукой и принялась разливать чай.

— Это всё Машка, коза драная, — уверенно заявила она. — Василь вечно на неё слюни пускал, а тут дорвался.

— И что теперь? — поинтересовался я.

Варя только плечами пожала. Не задался, в общем, разговор. Даже пожалел, что заглянул. Толку никакого, лишь душевную рану разбередил.

В итоге я скомкал разговор и потащился на склад. Вручил Михаилу Дмитриевичу обмундирование, заодно и попрощался. К слову, бельё, трико, комбинезон и кеды тот не принял и велел оставить себе, как списанное. Ещё и напутствовал крепким словцом, будто такой вот неожиданный перевод по моей собственной инициативе случился.

Но я не обиделся и не расстроился. Заскочил в канцелярию сдать удостоверение бойца ОНКОР, а в кассе получил не только расчёт, но и компенсацию за ранение в размере трёх окладов. Это и вовсе привело в приподнятое расположение духа. С учётом собственных накоплений и денег, полученных от жутенького старичка Горского, сумма скопилась преизрядная. На обустройство на новом месте хватит с превеликим запасом, даже с учётом немалых, по моим меркам, трат на аренду квартиры. И, если уж на то пошло, своё жильё — большое дело. Будет хоть куда Юлию Сергеевну привести, а, глядишь, и не только её.

Обратно в больницу везти меня никто не собирался, так что я закинул на правое плечо лямки вещмешка, взял в правую же руку чемоданчик да и двинулся на выход. Шёл, немного перекосившись набок, и по сторонам не глядел, Михея заметил, только когда тот меня окликнул. Сначала обрадовался, поскольку с черноволосым носатым парнишкой мы неплохо ладили, затем насторожился — очень уж целеустремлённо и даже нервно тот ко мне спешил.

— Ты сбежал,