За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Что, в самом деле в учебники? — удивилась Лена. — И наши имена там есть, что ли?

— Сама видела, своими глазами, — авторитетно заявила Марина. — Подробно разбирается, как всё это было сделано. Я читала и сама поражалась, какие мы, оказывается, умные, и как мы каждую мелочь предусмотрели. А имён нет, написано просто: «предположительно, операция проведена секретным подразделением семейства Арди». Но всё равно, если что, то сразу про Арди подумают.

— Так если в учебниках пишут, то наоборот не подумают. Любой же может прочитать и сам сделать.

— После того дела у любого говночиста по три раза документы проверяют, прежде чем до унитаза допустить, — хмыкнула Марина. — В общем, забудьте про канализацию и не вспоминайте больше.

Архивный отдел мучительно задумался, совершая мозговой штурм.

— Я в детстве сестре мышей дохлых подкладывал, — поделился идеей Радим.

— Я бы на твоём месте этим не гордилась, — хмыкнула Лена. — Да и вообще, так себе идея. Даже если мы секретарше директора дохлую мышь на стол подкинем, завод от этого не встанет. Как-то мелко ты мыслишь, Радим, ты ещё предложи директору на стул канцелярскую кнопку подложить.

— Да нет, я просто как пример сказал, — смутился Расков. — Я к тому, что можно подумать про какое-нибудь биологическое оружие. Скажем, на территорию к ним тигров запустить.

— Что помешает этим тиграм сначала нас сожрать? — скептически спросила Марина. — И что толку от хищников? Выстрелят специальной ампулой со снотворным и отвезут в зоопарк. Самое большое на часок им сделаем развлечение, дольше сами будем возиться.

— Ладно, — вздохнула Лена. — Давайте дома ещё подумаем, может, и придумаем что-нибудь.

В этот момент снова заговорил Игнат Суслик. И этим порядком удивил всех, поскольку такие приступы разговорчивости случались у него нечасто.

— Я поговорю с братом, вроде у него в соседней лаборатории что-то такое делали. Я уже плохо помню, что он рассказывал. Поспрашиваю подробнее, может, и впрямь пригодится.

— А кем у тебя брат работает? — поинтересовалась Лена.

— Научный сотрудник на кафедре вульгарной алхимии в университете, — Игнат недоумённо посмотрел на остальных. — Ну чего вы так уставились? Работа как работа, ничем не хуже других.

— Просто неожиданно как-то, вот и смотрим, — объяснила Лена. — Не думали, что у тебя брат в университете.

— А что тут такого? Я и сам в университете учился, только меня с первого курса выгнали за драку.

Архивисты поражённо смотрели на товарища, открывшегося с совершенно новой и удивительной стороны.

— А с кем подрался-то? — с любопытством спросила Лена.

— С деканом… — неохотно признался Игнат.

* * *

— Здравствуйте, герр профессор, — с сильным германским акцентом произнесла Марина Земец, с любопытством оглядывая обстановку лаборатории. — Благодарю вас за то, что нашли возможность для встречи.

Профессор Арсений Стланик выглядел, как положено было выглядеть уважающему себя шарлатану, то есть солидно и респектабельно, при этом шарлатаном он определённо не был. Не было у него и безумного блеска в глазах, присущего непризнанным гениям — наоборот, взгляд был спокойным и внимательным. Всё это не сулило очень уж лёгкого разговора, и Марина внутренне подобралась.

— Здравствуйте, эээ…

— Инга фон Клотц, — подсказала Марина. — Я представляю компанию «Шверциг унд Шверциг» из Курпфальца. Возможно, вы знакомы с нашей продукцией?

— Увы, не имел чести, фройляйн Инга, — развёл руками профессор.

— Ничего удивительного, — улыбнулась Марина, — всё же основным рынком для нашей косметической продукции является Галлия и Иберия. Дело в том, герр профессор, что мы совершенно случайно узнали о ваших выдающихся результатах в области феромонов и заинтересовались…

— Ах, вот вы о чём, — понимающе кивнул Стланик. — Действительно, мы достигли серьёзных успехов в конструировании эпагонов[205], воздействующих на позвоночных.

— Я слышала, что позвоночные очень слабо подвержены действию феромонов…

— Обычная история, фройляйн Инга, обычная история, — покачал головой профессор. — Если не можешь что-то сделать, объяви, что это невозможно — в этом и состоит стандартная тактика бездарностей. Поведенческие реакции позвоночных очень сложны, поэтому работать с их модификаторами приходится практически вслепую. Неудивительно, что все, кто брался за это раньше, с задачей не справились. А кто же признается в собственной некомпетентности?

— И получается, что вы их некомпетентность доказали? Думаю, некоторым из ваших коллег это не понравилось.

— Как ни печально это признавать, но вы совершенно правы, фройляйн Инга. Оказалось, что для многих из моих коллег личные мелочные интересы гораздо важнее научной истины.

— Однако научную истину сложно отрицать, — заметила Марина. — Разве только запретить. Не знаю, как у вас, но у нас в империи в прошлом практиковался запрет неудобных научных теорий.

— Вы смотрите прямо в корень, фройляйн! — воскликнул профессор. — Именно так и обстоит дело. Дальнейшие работы по этой тематике были запрещены.

— Завистники таланта? — предположила Марина, вопросительно подняв бровь. — Они оказались настолько влиятельны?

— В немалой степени, — подтвердил Стланик. Предположение о таланте и завистниках явно нашло отклик в его душе. — Хотя справедливости ради должен заметить, что некоторые основания для запрета всё-таки были. Но возможно, вам неинтересны эти детали?

— О нет, нет, герр профессор! — запротестовала Марина. — Ваш рассказ чрезвычайно интересен, продолжайте, прошу вас.

Видно было, что профессору польстил такой живой интерес к его делам, и он заметно расслабился.

— Ну что ж, не вижу причин не рассказать об этом, — пожал плечами тот. — Мы примерно два года буквально бились в стену, пока не додумались привлечь в команду целительницу и алхимика. Как оказалось, вульгарная алхимия в этой задаче действительно слабо применима, но на стыке наук нашлось на удивление изящное решение. Сразу скажу, что оно не подходит для феромонов в общем виде, но вот сильные эпагоны, как оказалось, существуют и для позвоночных. Эксперименты на животных это блестяще доказали.

— На кроликах?

— Кролики не нуждаются в половых аттрактантах, — покровительственно улыбнулся профессор. — Они и так замечательно справляются. Нет, мы использовали лабораторных крыс. Была даже смешная история — лаборант случайно вылил в раковину пробирку эпагона, и что бы вы думали? В ближайшем канализационном коллекторе скопилось столько крыс, что это вызвало панику. Впрочем, проблему быстро решили — приехали люди из экологического надзора и всех потравили. Ну а мы предпочли не сообщать о нашей роли в этом событии.

Собеседники посмеялись.

— Прекрасный анекдот, герр профессор, — сказала Марина улыбаясь. — Но что же случилось дальше?

— А дальше мы столкнулись с вопросом практического применения, и он оказался ключевым.

— И в чём же состоит проблема с практическим применением? Очевидно, что препарат может, как минимум, успешно применяться для борьбы с вредителями. Например, для полного искоренения популяции.

— Мы как раз об этом и думали, хотя препарат оказался всё-таки чрезмерно дорог. Однако