"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

– Да.

– Это правда, – сообщил я и все рассказал. Утаил свои видения и подробности разговора с Братством, но рассказал о цепких руках, пристальных глазах и хриплых голосах. О болезненной и распухшей плоти. – Думаю, когда-то это было множеством людей. Их прежние сущности либо рассеялись, либо подчинились деймону, и теперь он носит их, как одежду, использует, как мы используем транспортные средства.

Последовавшая за моим рассказом тишина была короткой, но абсолютной. Смайт начертила в воздухе солнечный диск.

– Значит, выбора нет, – сказала она, уставившись на пятно на столе. – Воргоссос должен быть разрушен.

– Кхарн узнает о ваших намерениях, – заметил я. – Он уже что-то задумал, не сомневайтесь.

– И что же он задумал? – ухмыльнулся Бассандер. – Что он сможет? В одиночку пойдет драться с легионами? Марло, его корабль могуч, но ни одно судно не всемогуще.

– Лин, вы допускаете серьезную ошибку, недооценивая Сагару. Вы не понимаете…

– Не понимаю? – перебил Бассандер, поворачиваясь ко мне. – Марло, я всю жизнь служил его величеству. Мои родители были солдатами, а вы позволяете себе судить, что я понимаю, а чего нет?

Трость Смайт просвистела между нами и с треском ударилась о стену каюты. Рыцарь-трибун молча встала, перебегая глазами между мной и молодым офицером.

– Господа, – сказала она с ледяным спокойствием. – Мне надоели ваши бесконечные пререкания. Несмотря на все ваши разногласия, – она жестом приказала Бассандеру молчать, – несмотря на все ваши разногласия и обоснованность претензий друг к другу, мы на одной стороне. Сьельсины скоро будут здесь, и нам понадобится помощь вас обоих. Я не прошу вас стать друзьями, но вражды не потерплю!

Я остался сидеть, Бассандер же встал, как статуя.

Так происходит всегда: внешняя угроза вбивает клин между теми, кто должен сотрудничать. Обязан сотрудничать. Я не мог свернуть со своего пути, Бассандер тоже не мог изменить свою позицию. У меня было небольшое преимущество: я имел возможность солгать или сказать то, что Райне хотела от меня услышать, при этом не потеряв лица и не предав убеждений. Я мог проявить гибкость, прогнуться, а вот Бассандер – только сломаться. Я встал и протянул ему руку. Молча, ибо любое слово могло стать ошибкой.

То, что последовало дальше, настолько потрясло меня, что я не нашел этому адекватного объяснения. Бассандер взглянул на мою руку так, словно это была ядовитая змея, и ухмыльнулся. Я по-прежнему молчал, и он не стал пожимать ее, ведь это связало бы его обязательствами, которые он не хотел на себя брать. Это поставило бы его в уязвимое положение, поэтому он повернулся и отсалютовал трибуну:

– Мэм, я подчиняюсь вашим распоряжениям.

Смайт кивнула, поджав губы, как будто говоря: «Меня это устроит». Возможно, так и было.

– Оставьте нас, – сказала она, и мы с Бассандером, покосившись друг на друга, направились к выходу. – Не вы.

По тону я понял, что она обращается ко мне, и задержался у двери, когда Бассандер Лин вышел и скрылся в коридоре. Не дожидаясь просьбы, я подобрал брошенную трость трибуна. Она была тяжелой, вырезанной из какого-то черного, как гагат, дерева с дымчатыми вкраплениями. Набалдашник и наконечник были латунными, ничем не украшенными. Трость была под стать хозяйке. Я молча прислонил ее к столу Смайт и сел на прежнее место.

Она некоторое время разглядывала меня, сложив руки. Ее старший офицер копировал ее в манере, присущей старым боевым товарищам, – со временем они становятся все больше похожи друг на друга.

– А вы и правда ходячее клише, – сказала она наконец.

– Мой учитель предпочитал называть меня «мелодраматичным», – беззаботно ответил я.

– Он был прав. – Смайт что-то отковырнула со столешницы. Карие глаза уставились на меня, язык зашевелился. – Думаю, вы понимаете, в какое затруднительное положение меня поставили. – Она начертила в воздухе круг. – Вы на моем попечении, и теперь мой легат и Первый стратиг стоят у меня над душой. Леонид согласен, что ваш поход был оправданным риском, а вот Хауптманн… Хауптманн в этом не уверен, а отчитываться мне в конце концов придется перед ним.

– С вашего позволения, я должен сказать, что никогда не хотел ставить вас в неловкое положение, – ответил я после долгих раздумий. – Я лишь придерживался плана, как и всегда, и продолжу следовать ему.

– Даже если стратиг прикажет обратное?

– При всем уважении, я прекрасно помню, каково было условие моего вызволения с Эмеша. Вы сказали, что Бассандер должен будет держать меня под строгим контролем. Но я никак не возьму в толк, зачем вы послали меня, если хотели получить еще одного Бассандера.

Мне показалось? Или рыцарь-трибун в самом деле улыбнулась? Так или иначе, она молчала, и я добавил:

– Как бы то ни было, мэм, новые приказы стратига Хауптманна показались мне пораженческими, и я счел, что мои действия принесут больше пользы Империи и человечеству, чем подчинение и возвращение с капитаном Лином на Коритани. Если до этого дойдет, я готов понести ответственность за свои действия на «Бальмунге».

Брови Смайт взлетели вверх за полсекунды до появления на лице улыбки. Она повернулась и улыбнулась старшему офицеру, который сунул пальцы в кармашек на поясе и передал начальнице один хурасам.

– Надеюсь, не дойдет, – сказала та, поворачиваясь ко мне.

Как я выяснил позднее, они заключили насчет меня пари. Кроссфлейн ожидал, что я стану умолять о пощаде, Смайт – что я останусь при своем мнении. Потом я узнал от Бассандера, что эти двое частенько заключали такие пари.

– Мы творим историю, – заявила она. – Мирные переговоры со сьельсинами и последующий мир.

– Времена мирные[66], – добавил Кроссфлейн.

Сколько лет воевали эти двое? Сколько лет бодрствования? Когда они начали сражаться, были ли седые волосы Кроссфлейна еще черными, а на лице Смайт еще не было шрамов? Та тяга к битвам и славе, та жажда служить, что позвала их из давно забытых домов, исчезла, превратившись в свойственное всем старым воякам чувство долга перед семьей сослуживцев, которое превыше даже любви к родине.

Они, как многие солдаты, знали цену войны и потому мечтали о мире.

– Что ж, трибун, я с вами, – ответил я.

– Хорошо. – Смайт открыла ящик стола. – Тогда вам понадобится вот это.

Она положила на стол мой меч. У меня отвисла челюсть.

– Полагаю, это ваше? – спросила Смайт.

– Откуда он?..

– Лорд Сагара передал его Бассандеру. Больше не теряйте, – сказала она и со вздохом повернулась к двери в личные покои. – Можете идти к своему экипажу.