Дворянин - Роман Валерьевич Злотников

первым добьётся успеха». Ну если, конечно, «объект атаки» выглядел хотя бы немного привлекательно. Страшненьких мымр не преследовали. И куда тут, на хрен жениться?! Особенно учитывая, что дуэли ему запретили… Да и вообще – обязанность регулярно присутствовать на всех этих балах и приёмах сильно отвлекала. У него ж дел – по макушку. Тем более что проект железной дороги между двумя столицами сдвинулся-таки с места. К Пасхе ожидалось одобрение императором устава новой компании, носившей название «Александровской железной дороги». Название, кстати, предложил именно бывший майор. Ну чтобы потрафить действующему императору. А кроме того, было ещё и строительство завода паровых машин в Нижнем Новгороде, поставка оборудования для вагоно- и паровозостроительного завода в Нижнем Тагиле (да-да – Уралвагонзавод здесь появится на сто с лишним лет раньше), а тут ещё Мишка напомнил ему о старом долге – о ватерклозете и душе. Ну и какие тут, на хрен, балы и приёмы?! Голова и так кругом от всего навалившегося… А любой приём – это потеря минимум одного, а то и нескольких дней. И это ещё слава богу железная дорога есть. Почти от любой окраины на левом берегу Невы до отправной станции железной дороги на пролётке можно было добраться всего за двадцать минут, а там полчаса на поднятие паров у дежурящего по такому случаю паровоза (ну да – пришлось беззастенчиво пользоваться служебным положением), и ещё через двадцать минут он дома… А если б её не было? Но деваться было некуда. Это ещё слава богу Мишка договорился-таки с Николаем, и тот согласился отменить непременную норму в два приёма в неделю. А то бы совсем труба была. Но и так к марту Данька уже был на грани того, чтобы рухнуть в ноги Александру I с просьбой освободить его на хрен от этого клятого дворянства! Совсем сил и нервов не осталось. Тем более что по столице в какой-то момент прошёл слух, что великий князь личным распоряжением запретил ему участвовать в дуэлях, вследствие чего некая часть местной светской тусовки отчего-то решила, что теперь его можно безнаказанно «нагибать». Впрочем, ненадолго. После трёх сломанных челюстей, двух вывернутых рук и одного напрочь выбитого колена, сотворённых под рефрен: «Дуэлировать-то мне запретили, а просто морду бить – нет», – от него вроде как отстали окончательно. И – да, Данька наконец разобрался, что это за Американец, с которым его давеча сравнивал Николай. Забавный оказался тип. И безбашенный. А прозвище получил, потому как действительно побывал в Америке. Правда, в Русской, то есть на Аляске. Это случилось во время первой русской кругосветной экспедиции под руководством Крузенштерна, в которую Толстой, опять же, попал неизвестно как. Потому что в момент отправления этой экспедиции в августе тысяча восемьсот третьего года ни к экипажам отправлявшихся кораблей, ни даже к флоту в целом никакого отношения не имел. Вроде как он в неё попал потому, что достал в Питере уж больно много людей, среди которых были и весьма высокопоставленные особы, вследствие чего ему пришлось банально бежать куда-нибудь как можно дальше от столицы. Впрочем, в экспедиции он продолжал чудить, да так, что за буйный нрав и склонность к подлым шуткам его высадили на Камчатке. Причём вместе с обезьяной, которую он купил на одном из островов Тихого океана, на который корабли экспедиции зашли для пополнения запасов воды и припасов. А уж потом он как-то добрался до Аляски, где несколько месяцев жил среди местных индейцев – тлинкитов. И ходили упорные слухи, что на Камчатке Американец свою обезьяну то ли трахал, то ли вообще съел. Ну, или сначала одно, а потом другое… Сейчас он жил в Москве и слыл знатным картёжником. И – да, он был женат на цыганке, которая регулярно рожала ему детей, и они так же регулярно умирали.

– Тогда, значит, для дворца великого князя Михаила мы теперь имеем полный комплект. И даже один унитаз запасной?

– Точно так, – солидно кивнул Кузьма, большую часть жизни прослуживший канониром на семидесяти восьми пушечном линейном корабле «Иезекииль». После списания на берег он прикупил небольшую кузню за Нарвской заставой (уж на что денег хватило), из которой бывший майор его и сманил. Потому что бывший канонир так и не сумел прилично раскрутиться – так и перебивался с хлеба на воду. Так что военно-морские замашки у него уже в кровь въелись. Данька поначалу поставил его рядовым работником, но бывший канонир оказался весьма сметливым и способным быстро осваивать новое. Так что довольно быстро набрал в коллективе немалый авторитет. И выпускники железнодорожного училища, и молодые работники, набранные в соседних деревнях и на питерских окраинах, заворожённо слушали его морские байки и послушно следовали его советам. Так он и стал старшим.

– Ну тогда, как остынут – вызывай ломовика и грузите всё на платформу. Сегодня же отправим в город.

Первым в очереди на обустройство в своём дворце канализации и водоснабжения стал Михаил. По двум причинам – во-первых, он этого страстно желал ещё с тех времён, когда впервые попробовал всё это в доме Даньки, построенном им в Сусарах, и, во-вторых, потому что его дворец всё ещё строился. То есть сейчас там вовсю шла отделка, но он пока ещё не был заселён. Так что монтаж систем водоснабжения и канализации там никому особенных неприятностей не доставил бы – самое то, что надо для освоения нового ремесла. Ну да – совершенно нового. А вы что думали? Нигде в мире таких больших зданий, оборудованных канализацией и водоснабжением, не было. И никто пока не знал – как это сделать. Ну чтобы всё хорошо работало и роскошный дворец однажды не был затоплен всплывшими из унитазов фекалиями. Или не захлебнулся в несмытых… Нет, кое-что бывший майор в этой области знал и умел – и в своём дому канализацию с водоснабжением обустраивал и ремонтировал, и в доме сына так же руки приложил… да и вся система, которая была устроена в его доме, в Сусарах так же была спроектирована и смонтирована им самим. Но даже самый большой дом из этих трёх – нынешний, который в Сусарах, имел площадь где-то в пятьсот квадратных метров. Мишкин дворец же был минимум в двадцать раз больше. Или даже в двадцать пять… Так что над проектом системы водоснабжения и канализации пришлось немало поломать голову. И не одному, а с архитекторами. В их «головоломках» даже сам Карл Иванович Росси поучаствовал, не говоря уж о толпе народа чином поменьше. Мишка