Лекарь-палач - М. Браулер

Я опустил голову, так как не принято пялиться на царя так откровенно.

— В Старице людей лечить мыслишь? — спросил государь.

— Ежели царь позволит, — поклонился я, решив, что лишним не будет.

— Лечи, дело это нужное, хворобы изводить, — голос прозвучал тише.

Ничего не мог я поделать с привычкой все замечать. Я пристально смотрел на ноги, понимая, что государь просто уже не может долго стоять. Царь повернулся и медленно пошел в другую сторону комнаты, давая понять, что аудиенция окончена. Я же не мог оторваться от походки.

«Хождение неровное, атаксия, — быстро прибавился к уже выявленным симптомам еще один. Кому же мне рассказать то о своих наблюдениях?».

Неважно, в каком веке, но медик должен уметь быстро собирать симптомы и делать правильный вывод о диагнозе. Постепенно отсекая неверные предположения. Чтобы принять верное решение о лечении.

Проблема заключалась в том, что я почти на сто процентов был уверен, что прав и диагноз определил совершенно верно. Страшный причем.

Только понятия не имел, что делать и кому даже сказать об этом.

Слышал как-то, что нельзя недооценивать военных, но не обращал внимания. Оказалось, хорошее предупреждение, и правильное.

При всей напускной грубости сотник все это время внимательно наблюдал за моей реакцией, как я позже понял. Удивило то, что военный совершенно верно истолковал мое смятение и растерянность.

Мы вышли из красивой комнаты, где разговаривали с государем, прошли коридоры и вышли во двор. Ранние солнечные лучи красиво отражались от белых куполов, осеннее утро было прекрасным.

— Лекарь, скажи всю правду, токмо без утайки, — прозвучало за спиной. — Каково здоровье великого государя русского?

Я невольно вздрогнул и обернулся. Сотник стоял и внимательно смотрел мне прямо в глаза. Да, проницательность, конечно, похвальная.

Еще вчера я обратил внимание на то, что сотник спрашивал про здоровье своих ратников с настоящей заботой. Вот и сейчас в вопросе звучала искренняя тревога. Все же можно отличить хорошего человека от плохого.

— Что ты хочешь услышать? — я решил рискнуть, не мог я оставить при себе настолько опасное знание. — Царя травят, причем достаточно давно, как минимум шесть месяцев, может год.

— Ведаешь ли, каким зельем травят? — спокойно спросил сотник и пришла моя очередь удивляться.

В голове пронеслось предположение, которое, нужно было все же оставить при себе. Но я был так удивлен, что не сдержался.

— Так вы знаете, что царя травят? — вырвалось непроизвольно. — Вот почему ты меня и позвал. Дело не только в благодарности.

— Понятно, почему ты так разозлился вчера, — продолжал я мыслить вслух. — Отряд твой прибыл специально для охраны царя. Поэтому при признаках отравления ратников первая мысль и возникла, что это заговор.

— Право мыслишь, лекарь, — коротко ответил сотник, и мне невольно вспомнилось про тайну следствия.

Глава 16. Зелье исцеления

— Так ведаешь ли, каким зельем травят государя? — повторил вопрос сотник, и я еще раз убедился, что он искренне переживает.

— Знаю, конечно, — решил я ответить на вопрос. — В напиток или в еду царя регулярно подмешивают ртуть. Симптомы все налицо, трясутся руки, слабость в ногах, неровная подходка, замутненные глаза.

— Отколь ведаешь про сроки? — спросил сотник.

Я понял, что он хочет узнать, почему я уверен в сроке отравления.

— Послушай, я очень хороший лекарь, — решил я закрепить собственные позиции. — Ты разбираешься в своем, военном деле. Я разбираюсь в лекарствах. На ранних сроках отравления симптомы не так заметны. Примерно через шесть месяцев и до года наступают симптомы, которые я тебе описал. Через год и позже начнутся судороги, цвет лица станет землистым, зубы почернеют. Ртуть очень опасный яд. Без лечения государь не поправится.

— Зелье обратное приготовить сможешь? — спросил сотник, также внимательно смотря мне прямо в глаза.

Я понял, что он интересуется, смогу ли я приготовить противоядие.

Не знаю, как, но у меня возникла шальная мысль и я решил немного поиграть с огнем. Знать бы заранее, к чему это все приведет.

— Ответь мне на один только вопрос, и я сделаю, все что нужно, — сказал я медленно. — Отраву с ртутью можно подавать только с вином красным. Кто подает еду и особенно напитки государю? Кто вино наливает?

Не ожидал, что задену за больное. Сотник невольно напрягся.

— Знамо кто, лекарь придворный, Бомелий, — в голосе сотника прозвучало хорошо скрываемое недовольство.

Ну Бомелия я мог вспомнить и без феноменальной памяти. В разных исторических документах говорилось, что Бомелий травил Ивана Грозного ртутью. Господи, надо же было оказаться именно в это время.

— Ну в дела ваши военные я лезть не собираюсь, — проговорил я. — Но подливать постоянно ртуть в вино мог только тот, кто его подает.

— Ведомо нам сие есть, — сказал сотник кратко.

Так понятно, значит Иван Грозный действительно приехал в 1575 году в Старицкий Успенский монастырь, чтобы подправить здоровье. Отравление ртутью влияло не только на тело, но и на личность. В том числе приводило к повышенной раздражительности и подозрительности. Приближенные военные, приближенные, как я понял, знали и подозревали Бомелия. Иначе бы позвали придворного лекаря, а не чужестранца в виде меня.

Интересно, могу ли я вообще влиять на ход истории. Вдруг получится вылечить государя? Повлияет ли это на последующие исторические события? Никогда не думал, что вообще буду задаваться подобным вопросом.

Так ладно, это все вторично.

— Сотворишь ли зелье, дабы государь поправился? — повторил вопрос сотник.

— Да, приготовить нужное лекарство я смогу, — уверенно кивнул я. — Кто только лекарство давать будет?

— Приготовь, что требуется, я следить буду, чтобы государь зелье испивал, — ответил уверенно сотник.

— Хорошо, — коротко ответил я. — Нужно купить компоненты для приготовления лекарства, посуду и еще кое-что. Вечером перед ужином можешь присылать ратников. Первый раз в напиток на ужин и дадите.

— Сам приеду, — сказал сотник, и в голосе послышалось облегчение.

Меня отвезли домой в повозке те же ратники, что и сопровождали в монастырь. Всю дорогу я усиленно размышлял.

Что за напасть то такая? Мало того, что зверские убийства происходят, так теперь я еще и отвечаю за здоровье и жизнь государя всея Руси?

Где я нагрешил в прошлой жизни?

Однако философские вопросы о сложностях бытия быстро отступили под напором интереса биотехнолога. Я не врал, и когда только заметил симптомы прокручивал в голове, что я могу использовать в этом времени, чтобы приготовить противоядие такому сильному яду, как ртуть.

Честно, была только одна надежда, что я не ошибся, и отправление только на второй стадии, примерно семь-восемь месяцев. На третьей, последней стадии уже никакие лекарства не помогли бы.

В моем времени