Лекарь-палач - М. Браулер

На удивление девушка все поняла, поставила на стол деревянную чашку с молоком, положила яйца, чеснок и закрытую тряпкой бутыль, явно укус.

— Спасибо, — удивился я скорости девушки. — Агафья, можно тебя попросить еще кое-что сделать?

Мне было неудобно, я не знал, были ли у лекаря права просить девушку по хозяйству исполнять разные поручения. Вот только выбора у меня не было. И ситуация была, прямо скажем критическая.

Агафья услужливо закивала.

— Вчера в воеводском доме для ратников мы готовили лекарство из древесной золы, помнишь? — спросил я.

— Помогло зелье, господин лекарь, — радостно сказала девушка. — Воины, как один встали, оздоровели.

— Хорошо, — кивнул я. — Возьми чашку небольшую и принеси мне того лекарства, что мы ратникам делали. Только срочно!

До сих пор не понимаю, как жители шестнадцатого века распознавали мою речь. Я иногда с трудом понимал, что мне сказали, все же различия в русском языке были заметные. Думаю, местные делали то же самое, что и я. Прислушивались, как к иностранцу, и пытались перевести на понятный язык. Все же были уверены, что я заморский лекарь из Голландии.

В любом случае Агафья поняла все, что я сказал и быстро выбежала из избы. Все необходимое у меня было, и я приступил. Аккуратно развязал бархатный мешочек. Серу так просто не сделать, нужно долго выпаривать, для чего нужно оборудование. Поэтому я решил не использовать все вещество. Пригодится еще, а своя лаборатория со специальным оборудованием неизвестно когда еще у меня будет. Достал из футляра ланцет и аккуратно высыпал часть вещества в чашу. Ну дальше все довольно просто.

Смешать желтки, молоко, потолочь чеснок с серой и добавить уксус не представлялось сложным делом. Я тщательно все перемешал. Мед забыл.

Агафья быстро вернулась, я вылил всю чашку приготовленного вчера активированного угля, вреда не будет.

— Мне нужна еще ложка меда, — извиняющимся тоном сказал я.

Снова удивился реакции девушки, которая быстро поставила на стол мед. Добавил в чашу меда и еще несколько минут тщательно растирал.

— Агафья, пододвинь сосуд с узким горлышком, — сказал я.

Наверное, именно в этот момент я решил, что точно возьму Агафью себе в помощницы. Не только потому, что она моментально поняла, что делать. Мельком посмотрев на девушку, я заметил тот самый блеск в глазах. Который всегда был у меня. Исследовательский интерес химика. Приготовление лекарств, смешивание препаратов и получение нового состава, которого до тебя не существовало, вызывало ощущение неземного блаженства.

Слегка улыбнулся про себя, наблюдая, как Агафья горящими глазами смотрела на сосуд. Ложкой аккуратно выложил всю смесь, девушка повернулась и дала мне деревянную лучину, прекрасно понимая, что желательно бы еще раз размешать смесь уже внутри сосуда.

— Мешай, — сказал я, уже тогда зная, что из девушки выйдет толк.

Агафья тщательно перемешала еще раз приготовленный антидот ртутного отравления. Без моих указаний метнулась к печи, вернулась с плотным куском льняной ткани, оторвав узкую полоску. Замотала сверху сосуд и несколько раз плотно обязала и горлышко, завязав плотный узел.

Я невольно улыбнулся.

— Ты молодец, Агафья, — не сдержался я. — Открою свою лекарскую горницу, возьму тебя в помощницы.

Конечно, я не ошибся. Распахнувшиеся от счастья глаза Агафьи точно говорили, что ей безумно нравится процесс приготовления растворов.

— Теперь аккуратно поставь сосуд в самое прохладное и темное место в доме, — сказал я. — И следи, чтобы никто не прикасался к лекарству!

Агафья старательно закивала, достала тряпку побольше, что-то вроде льняного полотенца, замотала сосуд и побежала в погреб. Догадливая.

Я выдохнул. Часов у меня не было, но я понимал, что провозились мы вплоть до обеда. Значит, я успею еще перекусить и немного отдохнуть.

Сотник приедет за лекарством после обеда.

— Пироги с завтраку остались, с капустой и с грибами, обедать ужо пора, — затараторила Агафья, когда вернулась. — Садитесь с Елисеем за стол, схожу к поварихе, пирогов принесу. И квасу принесу.

Девушка не переставала удивлять. Я лично от нервного напряжения и усталости хотел только прилечь. Агафью в принципе не видел усталой. Уникальная работоспособность. Наверное, нужно учитывать и молодость.

«Сколько интересно Агафье лет?» — подумал я.

Странно, за несколько дней, проведенных в купеческом доме, я не смог определить возраст Агафьи. С одинаковым успехом девушке могло быть и двадцать, и тридцать лет. Надо потом спросить все же у Петра.

Хотел сходить в комнату за Елисеем, но он видно проголодался и появился сам в горнице. Я осмотрел еще раз подростка. Болезнь отступала, Елисей выглядел почти здоровым. Хотя все еще немного бледным.

Невольно я вздрогнул. Он и будет бледным, и это не связано с болезнью. Невероятно белая, прозрачная кожа такой и останется всегда.

Со всей суетой, с поездкой в монастырь да приготовлением зелья я совсем забыл, что сегодня в полночь может быть совершено пятое убийство.

В голове промелькнуло сказанное сотником про царского лекаря, Бомелия, и я подумал, что надо бы подробнее вспомнить все, что знаю про такую неоднозначную личность. Но тут Агафья принесла пироги и квас. Мы с Елисеем стали обсуждать что-то из того, что он читал и я отвлекся.

Очень и очень зря. Я убедился позже, что нужно было слушать сигналы собственного мозга. До того, как станет слишком поздно.

Глава 17. Лекарь смерти

После обеда я пошел к себе в комнату, снял пояс и в одной рубахе рухнул на кровать. Так и правда привыкну спать днем. Странно это все.

Шел всего четвертый день вынужденного пребывания в другой эпохе, но я с удивлением понимал, что мне все больше нравится здесь. Я совсем не хотел возвращаться к адскому ритму своего века, хотя любил работу. Все, что я делал, мне нравилось. Только ключевым отличием было движение времени.

Если бы я захотел сравнить скорость, так скажем, жизни в двадцать первом веке и шестнадцатом веке, я представил бы гепарда и черепаху.

Здесь никто никуда не спешил, все происходило в десять раз медленнее, и впервые в своей жизни я почувствовал полное удовлетворение.

«Странно, но в таком ритме успеваешь сделать намного больше, — подумал я. — Все же живут, торгуют, создают семьи, строят дома, создают города. Жизнь движется. Только нет ощущения загнанности, словно крыса в лабиринте. Дело не только в скорости, я назвал бы это размеренностью. Организм успокаивается и в результате успеваешь сделать намного больше».

Перед тем, как прилечь после сытного обеда, я подумал, что я могу делать все то же самое, что пытался сделать в своем времени. Я