Лекарь-палач - М. Браулер

— Я быстро забежала, кадку схватила, да обратно, конюх Тимка ждал на лошадях, — оправдывалась Агафья, видно потому, что не успела все рассмотреть. — Лавки ровно стояли, вытерто все, без пыли. Таки чаши да сосуды, в каких вы зелья готовите. Много стояло. Не брошена аптека…

— Агафья, давай успокоимся, и ты расскажешь все еще раз, — проговорил я. — Не про кадку, а про то, что именно ты видела внутри здания?

— Там лекарь зелья готовит, — уверенно сказала девушка. — Такоже, как и вы, господин лекарь. В поставцах много сосудов стояло, пустых и полных.

Надо было слушать себя. Дернулось же внутри, когда кто-то упомянул заброшенную аптеку. Было какое-то чувство нехорошее внутри, когда я мельком взглянул на высокое облупившееся здание. Почему я не прислушался к собственному чутью, когда еще было время? Никогда же не подводило.

Глава 18. Темный целитель

— Ты хочешь сказать, что в старой аптеке в Чукавино кто-то готовит зелья, похожие на те, которые мы тобой готовили? — решил убедиться я.

Агафья закивала. В догадливости и смекалке девушки я не сомневался, имел возможность убедиться. Позже я сомневался в своих умственных способностях, когда решил не рассказывать ни губному старосте, ни сотнику о действующей лаборатории. Умным можно меня назвать?

Почему я решил, что смогу сам все проверить и выследить того, кто по моим догадкам травил государя всея Руси? Детектив доморощенный.

Я никому не сказал, понимая, что в аптеке в Чукавино, за пятнадцать километров от Старицы, могла быть только лаборатория Бомелия. Я был уверен в тот момент, что он не довел дело до конца с отравлением ртутью, а государь находился под охраной конных стрельцов в монастыре.

— Хорошо, Агафья, спасибо большое, — искренне поблагодарил я девушку. — Никому не говори ни про государя, ни про аптеку, ладно?

Девушка с готовностью закивала. Про государя она и правда никому не рассказала, сохранив великий секрет. Вот с аптекой вышло не все так гладко. Тогда я еще не знал, что неумение Агафьи хранить секреты спасет мне жизнь.

Я пошел к себе в комнату, лихорадочно рассуждая, что нужно сделать. Вспоминая свои действия, я бы оценил их, как предельно глупые.

Мало мне было убийств, с чего это вдруг я решил раскрыть придворный заговор? Надо было сразу рассказать все сотнику. Я же от великого ума, видно, решил тайком пробраться в лабораторию и все изучить. Что я хотел найти?

Письменное признание: «Да, это я травил царя?».

Смешно. Мозг играет в странные игры, и в тот момент я думал, что должен самостоятельно найти доказательства приготовления яда с ртутью в тайно лаборатории Бомелия и принести их сотнику. Дурак, ну что еще сказать.

Дело близилось к ужину. Я вышел в горницу, стараясь отвлечься от своих мрачных мыслей. Братья-купцы были в поездке и за столом снова были я, Елисей и Агафья. Девушка принесла вкуснейшее жаркое из гуся с кашей, на десерт были печеные яблоки. Мне все больше нравилось здесь.

Я старался не думать об отравлении и об аптеке, в которой по моим предположениям мог готовить зелья самый загадочный алхимик в России. Решил поговорить с Елисеем, чтобы подросток не скучал, пока отец в отъезде.

— Елисей, что интересного ты сейчас читаешь? — спросил я, чтобы поддержать разговор.

— Евангелие прочитал, Псалтырь читаю на всяк вечер, — ответил подросток. — Много не понимаю, правда, но батюшка говорил, что надобно читать каждый день, чтобы благословение было во всяких делах.

Стыдно признаться, но я не мог назвать себя верующим, хотя и неверующим тоже. Честно не знал, что ответить Елисею.

— Отец, конечно, прав, — аккуратно сказал я.

— Батюшка сказывал, что матушка моя каждый вечер много читала, — вздохнул не по-детски Елисей. — Набожная сильно была.

Я не знал, что ответить. Рядом с Елисеем, наверное, любой чувствовал себя грешником. Дело было не только в ангельской красоте подростка. От него мощными волнами как будто исходило добро, причем он специально ничего не делал для подобного эффекта. Выражение «чистая душа» больше всего подходило для описания Елисея. Он просто был таким по своей натуре.

— Что еще ты читаешь? — спросил я, осознав, что я понятия не имел как подростки обучались в этом времени. — Ты же учишься?

— Азбуковник читаю, — кивнул Елисей. — Приказчик два раза в неделю приходит, обучает счету, да как торговые книги вести. Сложно все там, но батюшка говорит, надобно освоить, чтобы дела потом грамотно вести.

«Азбуковники аналог сборника энциклопедического характера, чаще были рукописные, после 1564 года могли встречаться и печатные, — услужливо подсказала необычная память. — Содержали толкования неизвестных слов, основы грамматики и счета, краткие сведения по истории, географии».

— Понятно, — вслух сказал я.

— Евангелие читать монах научил, — продолжил подросток. — Два лета назад в дом приходил, много путешествовал. Рассказывал интересные истории, про жития святых, про разные приключения в других странах.

Понятно, монашеское воспитание усилило природную мечтательность подростка. Фраза «не от мира сего» подходила к Елисею не в переносном, а в прямом смысле. Он сильно отличался и физически, и по характеру.

— Кроме Евангелия другие книги оставлял монах для чтения? — спросил я скорее из вежливости, чтобы поддержать разговор.

— Оставлял, — вместо Елисея сказала Агафья. — Монах сказал уехать ему надобно, и не может взять с собой книги. Сказал, пусть здесь останутся, на сохранности. В сундуке лежат, спрятаны. Хотите сейчас принесу?

— Ну если можно посмотреть, принеси, — с готовностью кивнул я.

Девушка, как всегда, невероятно быстро сбегала в дальнюю комнату и принесла в горницу замотанный тряпкой сверток. Развернул, внутри было две книги, не похожие на те, что были в моей лекарской сумке.

Обложками служили доски, обтянутые черной кожей и металлические застежки. На первой обложке было написано кириллицей «Луцидарiусъ», я примерно знал, что это за книга. В недавнем прошлом сам изучал, своего рода средневековая энциклопедия о природе, астрономии и географии.

— Дивно и премудро написано, — проговорила Агафья.

Я мельком отметил тот же особый блеск в глазах, когда девушка помогала мне смешивать лекарства. Все больше поражался, насколько острым и аналитическим может быть ум вроде у простой необразованной девушки.

— Так ты умеешь читать? — дошло до меня.

— Умею, да не гораздо, — кивнула девушка. — Монах, когда к Елисею приходил два дни в неделю, я такоже понемногу училась.

— Да не понемногу, — вступил Елисей. — Вы не думайте, господин лекарь, что Агафья по дому прибирается да помогает токмо. Очень она умом горазда! Читать быстрее меня научилась, да все расспрашивала монаха про то, да про это. Все чаще я разговоры слушал, Агафья