Лекарь-палач - М. Браулер

живот, от грудины до лобковой кости. Разумеется, извлеченная печень. Все то же самое. Смотреть на пустые окровавленные глазницы я уже не мог. Но моя роль, роль, как эксперта обязывала.

— Воистину обряд колдовской, лекарь? — проговорил староста. — Мог ведь прямо зарезать, да органы вынуть. Тут же привязана девка посреди круга, да печать поганая яко огнем приложенная. Не иначе, колдун.

Я снова вздрогнул. Проницательность местного служителя закона поражала. Другими словами, но выразил он все очень точно.

Внутри все сжималось, и я решил рассказать хотя бы часть старосте.

— Конечно, ритуал, — выдохнул я. — Ты прав, если нужны были просто глаза и печень, это делать лучше внутри, в избе или еще где. Расположение жертвы явно имеет ритуальное значение. Символ также выполняет какую-то цель для убийцы. Применение ртути, «живого серебра», для таких целей очень опасный метод. Сделать такое могли алхимики или тайные общества.

— Как слышал я в Голландии, слухи разные ходили, — поспешно добавил я, чтобы не было лишних вопросов, откуда я все это знаю.

— В басурманских землях всякое зло, видать, творится, — грозно сказал староста. — На Руси испокон веков такого зла не водилось. Пришлый значит, какой колдун, из других стран пожаловал. Зверства всякие свершать.

Я предусмотрительно промолчал. Сбрасывать все на Европу было заманчиво. Только согласно грамоте, я сам прибыли из Голландии, и поэтому стоял первым в очереди на подозрение в страшных убийствах.

— В толк не возьму, чего ради он творит такое? — спросил староста. — Зеницы да печень на кое дело из девок вынимает? Яко безумие какое?

— Боюсь, ты не поверишь, — вздохнул я, ощущая страшную тяжесть от множества накопленных знаний, неясных догадок и подозрений.

— Ты сказывай, что знаешь об убивствах сих дьявольских, я сам разберу верить али нет, — рассудительно сказал губной староста.

— Жидкость, которую достает из глаз, имеет свойство омолаживать, — принял я решение рассказать хотя бы часть. — Кровь из печени имеет эффект оздоровления. Конечно, с учетом других необходимых компонентов.

— Точно, зелье бессмертное готовить задумал! — сказал староста.

Когда я уже пойму, что общаюсь с умными людьми? Снова поймал себя на мысли, что внешний вид и речь обманчивы, и удивился невероятно острому уму губного старосты. Игнат очень быстро догадался о сути всего дела. Хватило двух предложений, и служитель закона в шестнадцатом веке понял суть преступления намного раньше, чем я со своими учеными степенями.

— Судя по всему, да, — пробормотал я сдавленно.

— Ведаешь ли, как зелье такое готовить? — ровным тоном спросил староста. — Состав ведаешь, какою мудростью творится?

Простой вопрос заставил меня практически подпрыгнуть на месте.

Я внимательно посмотрел в глаза Игната, столкнувшись с цепким и пронзительным взглядом темно-серых глаз. Ничего себе, догадка.

— Господин, староста, — сказал я как можно спокойнее. — Вечного напитка или эликсира бессмертия не существует. Выдумки все это. Другое дело, что убийца уверен, что сможет приготовить подобное.

— Знамо, нет такого зелья, жизнь Бог дает, Бог и забирает, — набожно проговорил староста. — Таки зря убивец девок губит?

— Получается, что зря, — вздохнул я.

Честно признаться, я очень хотел посмотреть на состав подобного напитка. Интерес ученого. Я должен был знать, что дает убийце уверенность в действенности, так сказать, эликсира бессмертия.

Баня. Рядом с трупом всегда было здание. Я резко повернулся.

— Игнат, мы должны осмотреть заброшенную баню, — резко сказал я.

— Думаешь там зелье свое бесовское мешает? — быстро догадался Игнат.

— Да, — сказал я уже на ходу.

Староста дал знак десятским не отходить от тела, мы же вдвоем быстро пошли по высокой траве к стоящей на краю поля избе.

Внутри небольшого помещения бывшей бани было темно, фонариков, понятно с собой не было. Староста подошел оставил открытой дверь, чтобы можно было хоть что-то рассмотреть. Интуиция не подвела.

В бане недавно кто-то был. Посередине стояла лавка, на которой можно было разглядеть темные пятна, очевидно, засохшей крови. Значит после того, как убийца извлекал органы, в ближайшем здании он проводил нужные манипуляции. Скорее всего, прятал в сосуды, или колбы, чтобы перевозить.

Однако ничего, связанного с лекарским делом и тем более с алхимическими практиками в избе не было. Понятно, даже у меня была огромная лекарская сумка, все необходимое убийца уносил с собой. Следовательно, основная лаборатория убийцы находилась в другом месте.

«Нужно же еще аптеку осмотреть в Чукавино, — пронеслось в голове. — Скорее всего, основные препараты он держит в одном месте».

Слушать надо было себя, пока не оказалось слишком поздно.

— Опосля как убивает, чего ради в избу заходит? — спросил Игнат.

— Чтобы подготовить органы для перевозки, — ответил я коротко.

Староста кивнул, продолжая тщательно осматривать каждый угол небольшого помещения. Отодвинул лавку, осмотрел пол.

Я вышел на улицу, когда староста позвал меня к входной двери.

На дверном косяке избы был вырезан какой-то знак. Ну тот факт, что алхимики или колдуны помечали места, где совершали ритуалы, был общеизвестным. Всегда встречались выжженные или нацарапанные метки.

Дело было в символе.

— Символ такой видал доныне? — промолвил староста.

О да, видел. И мне пришлось до боли сжать ладони, чтобы промолчать.

Глава 20. Северные люди

Я пытался выровнять дыхание и разжать занемевшие пальцы, впившиеся в ладонь. Закрыл и раскрыл глаза, вдыхая осенний ветер. Не мог же я сказать, что точно такой же символ, выжженный на тыльной стороне правой кисти человека, я видел собственными глазами.

До того, как попал сюда. Понятно, что служитель закона задавал обычные вопросы по следствию. Мне же приходилось контролировать собственную реакцию. Во-первых, я, как заморский лекарь, больше всего подходил на роль убийцы. Во-вторых, я знал, какие органы и для чего вырезаются у девушек, и какой раствор пытается приготовить убийца.

Судя по вопросу старосты, я и эликсир бессмертия приготовить, если что, смогу. Надеюсь, староста поверил, что такого напитка не существует, да и набожность должна помочь. Признать, что можно приготовить «вечный напиток», означало разрушить веру во всемогущего Бога.

Я в целом неплохо справлялся, если бы не этот символ. Я просто застыл и не мог пошевелиться, лихорадочно соображая, что же теперь делать.

Черное солнце. С двенадцатью лучами. Золотое на черном.

Спрятанное глубоко в подсознании событие, не дававшее мне покоя ни в том времени, ни в этом, поднималось все выше. Гораздо позже я понял, что блокировать важное воспоминание может только сильная эмоциональная реакция. В психологии описано множество случаев, когда жертва пытается увидеть человека, которого сильно любила или доверяла, воспоминание блокируется и появляется только размытое пятно вместо лица.

Я вроде бы никого так сильно не любил, и не доверял. Но и вспомнить