Фаберже. Враг на пороге - Алекс Хай

— Арсений звонит. Прошу прощения, господа, нужно ответить.

Я молча кивнул, сверяясь с указателями и ища выход в нужный гейт.

— Да, сынок, слушаю, — говорил за моей спиной Овчинников. Я заметил, что его лицо просияло. — Точно? Ну наконец-то! Когда можно запускать? — Пауза. — Отлично, молодцы. Замечательные новости! Да, я буду после обеда…

Он закончил разговор и повернулся ко мне:

— Прекрасные новости, Александр Васильевич. Оборудование на московском заводе починили! Литейный цех восстановлен.

Я улыбнулся.

— Воистину, отличные новости, Павел Акимович.

— Завтра начинаем пробную плавку, — с облегчением вздохнул партнёр. — Металл от Базанова придёт через неделю — как раз успеем всё наладить. Лишь бы Хлебников снова не придумал какую-нибудь пакость…

— Главное — страховая компания покроет затраты на ремонт, — отозвался я. — А Хлебникову сейчас будет не до вас.

— Агенты уже начали процесс, — кивнул Овчинников. — Обещали выплату в течение двух месяцев…

Я мысленно отметил: дело двигалось. Хлебников не смог надолго нас остановить. Производство запустится, и контракты мы выполним почти в срок.

Объявили посадку, и мы вчетвером поднялись на борт.

Самолёт взлетел, Екатеринбург остался внизу — промышленный, работящий город с широкой душой. Я сидел у окна, Овчинников рядом. Штиль и Гром — в ряду позади.

Овчинников повернулся ко мне:

— Спасибо вам, Александр Васильевич. Без вас бы не справился. Помощь с Майделем, знакомство с Базановым — всё это ваша заслуга.

Я улыбнулся.

— Мы партнёры, Павел Акимович. Ваш успех — мой успех. Вы получаете металл, производство работает — мне выгодно.

— Всё равно я безмерно вам благодарен. Буду регулярно отчитываться о производстве. Партию ваших элементов мы поставим в первую очередь, чтобы мастера в Петербурге успели закончить изделия в срок.

— Благодарю, — кивнул я. — Было бы замечательно. Потому что предзаказов накопилось прилично. Люди ждут свои браслеты.

Мы обсудили планы: запуск производства, получение первой партии из нового металла, расширение мощностей в следующем году. Овчинников говорил с воодушевлением — человек вернулся к жизни после кризиса.

Три часа пролетели незаметно, и вот самолёт уже садился в Петербурге. Мы вышли под холодный ветер и серое небо, мне в лицо тут же брызнула мерзкая водяная пыль. В этом городе зимой никогда не знаешь, какая погода будет завтра — то ли снегом завалит, то ли дождём зальёт.

Пока мы получали багаж, Овчинников смотрел на табло:

— Так, вот мой рейс на Москву через два часа…

— Скрасить ваше ожидание? — предложил я.

— Что вы, Александр Васильевич! Благодарю, но не стоит вам ломать планы ради меня. Мы с господином Громом выпьем кофе в зале ожидания, я даже успею немного поработать. За вчерашний день много почты нападало, нужно разобрать.

— Как скажете. А так — могли бы задержаться у нас в Петербурге на денёк. Лидия Павловна и Василий Фридрихович с удовольствием вас примут.

Овчинников протянул мне руку:

— Надеюсь, в скором времени мы снова увидимся. Ещё раз спасибо, Александр Васильевич. Вы спасли мой завод.

Я пожал крепко:

— Держите меня в курсе. Как запустите производство — напишите.

— Обязательно, — кивнул он. — И приезжайте в Москву. Мы тоже всегда вам рады.

Мы обнялись по-мужски, коротко. Гром и Штиль обменялись кивками — охранники давно знали друг друга, и наблюдать за их совместной работой было настоящим удовольствием.

Овчинников и Гром пошли в строну бизнес-зала, а мы со Штилем направились к выходу из аэропорта.

На улице Штиль достал ключи:

— Машина на парковке. Я оплатил стоянку.

* * *

Штиль остановил машину у дома на Большой Морской. Я вышел, взял сумку из багажника. В холле квартиры нас встретила домоправительница.

— Александр Васильевич! Господин штиль! Слава богу, вернулись!

— Здравствуйте, Марья Ивановна.

— Как раз к обеду поспели, — она забрала сумку. — Идите, идите руки мыть, сейчас подавать будем.

Я поднялся в свою комнату, умылся, переоделся и спустился в столовую. Семья уже собралась за столом.

— Саша! — Василий Фридрихович приподнялся. — Ну, как прошло?

Мы с отцом пожали руки, я обнялся с матерью и сестрой, а Марья Ивановна тут же усадила меня за стол. Лакей начал разливать суп по тарелкам.

— Всё прошло отлично, — рассказывал я. — Качество металла превосходное. Овчинников доволен.

Василий взял хлеба из корзинки.

— А производство у Базанова каково? Нормально всё устроено?

— Масштаб впечатляющий, — ответил я. — Цеха огромные, оборудование современное, специалисты на уровне. И всё держат в порядке.

— Хорошо, — кивнул отец. — А сам Базанов?

— Рабочие Базанова уважают, — продолжил я. — Он всех по именам знает, интересуется их жизнью, поддерживает. Даже пенсию выплачивает.

Василий хмыкнул.

— Хороший человек, значит. Настоящий хозяин. Таких мало осталось.

— Договор с Овчинниковым подписали, — сообщил я. — Москва получит металл через неделю. Ремонт у них окончен, тестовое производство запустят завтра.

— И как Павел Акимович? — спросила матушка. — Доволен?

— Очень, — улыбнулся я. — Говорит, металл Базанова даже лучше прежнего.

— Хорошие новости.

— Я тоже договорился о поставках для нас. Золото — двадцать килограммов в квартал, серебро — сто, платина — двадцать. Со следующего года можно начинать поставки.

Василий кивнул:

— Хорошо. Надёжный поставщик важен. Особенно сейчас.

— Юристы согласуют договор, — добавил я. — Базанов ещё попросил проконсультировать по артефакту. У него там какой-то камень интересный.

— Хорошая рекомендация для нас, — заметил отец и отложил ложку. — У нас тоже новости. Готовимся к проверке Департамента. Документы в порядке, мастерские проверили. Поступило два новых заказа на эксклюзивные браслеты по модульной системе от князя Дивеева. И работа над парюрой для графини Шуваловой идёт полным ходом.

Лена включилась в разговор:

— Все лицензии обновлены, сертификаты на камни в порядке. Журналы учёта заполнены правильно. Мастерские убрали, оборудование осмотрели. Правда, дату проверки нам так и не сообщили.

— Ушаков говорил, что могут отложить, — сказал я. — Сейчас все заняты Хлебниковым.

— Кстати, в Гильдии тоже есть интересные новости, — сказала Лидия Павловна.

— Какие?

— Мастер Корин получил восьмой ранг и статус Грандмастера.

Василий присвистнул:

— Восьмой ранг. Редкость. В империи нас от силы человек пятьдесят.

— И ещё кое-что, — матушка посмотрела на меня. — Гильдия планирует выставку в марте. «Артефакты будущего». Приглашают всех мастеров выставить работы.

Василий задумался:

— Нужно подумать, что можем представить.

— Как вариант, модульную систему, — предложил я. — Она уже зарекомендовала себя, популярность растёт.

— Разумно, — согласился отец.

Марья Ивановна принесла чай, поставила тарелку с пирогами. Я достал телефон — проверить почту.

Несколько писем от партнёров, заказчиков. Одно от банка. Ещё одно — рассылка от Комитета по управлению государственным имуществом. Я подписался на неё, когда выяснил, что нашу конфискованную дачу продадут с молотка.

Взгляд выхватил самое важное:

«Аукцион по продаже конфискованного имущества состоится 23 декабря