Фаберже. Враг на пороге - Алекс Хай

Скуратов взял документ, изучил печати, вчитался в текст и вернул отцу без комментариев.

Проверка тянулась долгие часы. Они осмотрели все три мастерских, склады с металлами, хранилище готовой продукции. Везде Холодова методично сканировала, Молчанов придирчиво сверял документы, Скуратов внимательно наблюдал за соблюдением процедуры и задавал вопросы. И нигде не нашли нарушений.

Наконец, глава делегации остановился посреди закрепочного цеха.

— Пока замечаний нет. Переходим к проверке жилых помещений.

Так, стоп. Какого чёрта им были нужна наша квартира?

Василий Фридрихович шагнул вперёд:

— Господа, жилые помещения — частная собственность, — с недоумением сказал он. — Насколько мне известно, Департамент имеет право проверять только рабочие помещения.

Скуратов наградил его ледяным взглядом поверх очков. Будь отец менее крепким орешком, то поёжился бы.

— Наша санкция распространяется на все помещения, господин Фаберже. Анонимная жалоба указывала на возможность сокрытия незарегистрированных ценностей в этом здании. Или вы желаете воспрепятствовать законной проверке?

Молчанов довольно хмыкнул:

— Если вам нечего скрывать, то и возражений быть не должно.

Или он просто хотел покопаться в белье моей сестрицы?

Но сейчас было не время для сарказма.

В сейфе моего кабинета лежал мешочек с камнями из тайника на даче. И самоцветы эти не были зарегистрированы — для этого пока не было оснований. Я намеревался провести их через Департамент после того, как мы выкупим дачу. Даже легенду придумал про случайно обнаруженный тайник, который снимал бы с семьи ответственность.

И если камни найдут сейчас, то обвинят нас в незаконном хранении. А это штраф, лишение лицензии и даже тюремный срок. Всё, что мы с таким трудом восстановили за последние месяцы, рухнет в одночасье.

Я поймал взгляд Лены. Она смотрела на меня вопросительно, с тревогой. Сестра хорошо меня знала. И поняла — что-то не так.

Я едва заметно качнул головой в направлении моей комнаты.

Скуратов уже двигался к лестнице:

— Прошу проводить нас на жилой этаж.

Процессия потянулась вверх по ступеням. Теперь я понял, зачем были нужны ребята из органов. Вторжение на частную собственность было возможно только в присутствии полиции. Сам по себе Департамент не имел на это права. Что ж, хорошо они подготовились.

Штиль стоял у подножия лестницы. Наши взгляды встретились на секунду. Охранник был начеку и понял по моему лицу, что будут проблемы.

Пока процессия поднималась по лестнице, я на мгновение поравнялся со Штилем. Наклонился к его уху, делая вид, что проверяю что-то в коридоре:

— Кабинет. Сейф. За картиной. Код — ноль-семь-тридцать-восемь-двадцать-два. Бархатный мешочек. Вынеси и спрячь.

Штиль даже не моргнул, лишь едва заметно кивнул.

Мы поднялись на второй этаж. Скуратов остановился в начале коридора, оглядывая двери.

— Начнём с гостевых комнат, затем личные покои членов семьи.

Он двинулся к первой двери справа. Гостевая комната — светлая, аккуратная, почти не используемая. Холодова вошла следом, достала сканер. Методично обошла помещение, проверяя стены, шкаф, тумбочки. Молчанов лично заглянул под кровать, проверил ящики комода. Ничего, кроме запасного постельного белья.

Вторая гостевая — тот же результат.

Пока проверяющие возились с гостевыми комнатами, я увидел, как Штиль скользнул в конец коридора, где располагалась моя комната. Лишь бы правильно запомнил кол и успел, пока его не заметили…

Затем они вошли в комнату Лены. Сестра шагнула вперёд, открыла дверь сама. Она держалась спокойно, но я видел, как побелели костяшки её пальцев на ручке двери. Для любой девушки столь грубое вторжение в личное пространство будет оскорбительным.

Ничего, они за это ответят.

Скуратов вошёл и неторопливо осмотрелся. Холодова принялась сканировать — шкаф с одеждой, письменный стол, книжные полки. Молчанов рылся в бумагах на столе, заглядывал в ящики, даже проверил под кроватью.

— Чисто, — разочарованно протянул он.

Следующей шла родительская спальня. Лидия Павловна уже стояла в дверях, пропуская проверяющих. На её лице застыла лёгкая ирония, словно она наблюдала за детьми, играющими в сыщиков.

Холодова сверила документы на артефакт матери, затем прошлась сканером по комнате. Молчанов открыл шкаф с одеждой, заглянул в бельевой комод — покраснел и быстро закрыл. Проверил тумбочки, заглянул под кровать.

— Чисто… — повторил он ещё более разочарованно.

Лидия Павловна усмехнулась:

— А вы что ожидали найти, молодой человек? Контрабандные бриллианты под моей подушкой? Нет, там просто чулки и сорочки. Могу предоставить чеки из магазина мадемуазель Габриэллы, если желаете.

— Это лишнее, госпожа Фаберже… — Молчанов смутился, вытер лоб платком. Скуратов бросил на него холодный взгляд.

Наконец, инспектор повернулся ко мне:

— Теперь кабинет Александра Васильевича.

Я невозмутимо и открыл дверь кабинета. Проверяющие вошли.

Скуратов медленно обвёл взглядом помещение — книжные полки, письменный стол, рабочее место ювелира, кресло у окна, старинный глобус в углу. Подошёл к полкам, принялся изучать корешки книг. Доставал некоторые, листал — проверял, не спрятано ли что между страниц.

Молчанов сел за мой стол, начал рыться в бумагах. Открывал ящики, перебирал документы, заглядывал под столешницу.

Холодова достала сканер, неспешно обходила кабинет. Подносила прибор к стенам, к шкафам, к окнам. Кристалл мигал ровным светом — ничего подозрительного.

Я стоял у двери, внешне спокойный. Через минуту-две Холодова доберётся до сейфа. Успел ли Штиль?

Холодова продолжала сканирование. Подошла к дальней стене, где висела картина — старинный пейзаж с видом Петербурга, провела сканером вдоль рамы. Кристалл мигнул ярче — металл. Она отодвинула картину в сторону и увидела сейф.

— Александр Васильевич, извольте набрать код.

Мои пальцы легли на кодовый замок и набрали привычный номер. Раздался щелчок, дверца сейфа бесшумно открылась.

Холодова заглянула внутрь. Достала сканер, поднесла к содержимому. Взяла один футляр, открыла — запонки с маленькими бриллиантами. Проверила сертификат — всё в порядке, зарегистрировано. Второй футляр — часы, неартефактные.

Молчанов заглянул в кабинет, увидел открытый сейф, протиснулся мимо Холодовой:

— Эх… — разочарованно протянул он, оглядывая содержимое.

Скуратов вошёл следом. Посмотрел в сейф, на документы, футляры и небольшую стопку наличных.

— Александр Васильевич, — медленно произнёс он, — где вы храните ценности?

— Ценности здесь, — я кивнул на сейф. — Часы дедушки, запонки отца, несколько семейных украшений. А основные деньги — в банковской ячейке. Дома храню только документы и небольшую сумму наличных.

Скуратов кивнул:

— Благоразумно. А личные артефакты? Для повседневного использования?

Я показал перстень и модульный браслет:

— Вот. Артефакты защиты и усиления. — Поднял руку, показал запонки на манжетах. — Эти тоже. Всё, что ношу, — перед вами. Документы на них лежат в сейфе.

И главное — в сейфе не было мешочка с самоцветами! Штиль успел.

Холодова на всякий случай проверила сканером мои часы и запонки. Кивнула Скуратову: всё соответствовало рангу.

Инспектор