Фаберже. Враг на пороге - Алекс Хай

— Отлично. Спасибо, Пётр Андреевич.

Я положил телефон на стол.

— Значит, идём ва-банк, — сказал отец. — Жалобы во все инстанции, огласка в прессе.

Лена открыла ноутбук.

— Нужно связаться с Обнорским. Такой материал он точно не пропустит. Коррумпированный чиновник Департамента пытается подбросить улики честной фирме. Это логичное продолжение его расследования.

Лидия Павловна поставила чашку.

— Но это же эскалация конфликта… Хлебников ответит ещё жёстче.

Я посмотрел на мать.

— Мама, конфликт и так эскалирован до предела. Мы не эскалируем. Мы защищаемся, атакуя.

— Саша прав, — сказал отец. — Иначе нас просто сотрут.

Я подошёл к окну, посмотрел на улицу. Большая Морская улица жила своей обычной жизнью. Прохожие спешили по делам, таксисты везли пассажиров, витрины ювелирных лавок пестрели объявлениями о рождественских скидках.

Мир продолжал вращаться.

— Пойду поработаю, — сказал я. — Нужно написать Обнорскому, переслать видео.

У дверей гостиной стоял Штиль. Охранник протянул мне знакомый бархатный мешочек.

— Возьмите, Александр Васильевич. Сохранил.

Я взял мешочек, взвесил на ладони.

— Спасибо. Вы спасли ситуацию.

— Это моя работа — защищать вас, Александр Васильевич.

Я покачал головой и посмотрел ему в глаза.

— Нет. Это больше, чем работа. Вы рисковали быть обвинённым в соучастии. Это преданность. И я не забуду этого.

Штиль молча кивнул. Телохранитель был не из тех, кто любит громкие слова. А я умел быть благодарным.

Я прошёл в кабинет, заперся, сел за стол, развязал мешочек, высыпал содержимое на столешницу.

Камни переливались даже в тусклых лучах дневного света. Полтора века назад я спрятал их в тайнике на даче. Для потомков, на чёрный день.

Но теперь они — проблема. Нужно их легализовать, и срочно. Хорошо, если получится выиграть аукцион. Тогда никаких вопросов к тайнику не возникнет. Старая аристократия то и дело находит какие-то ценности при ремонте исторических дворцов.

Я собрал камни обратно в мешочек. Встал, подошёл к книжному шкафу и вытащил толстый том — «История ювелирного искусства» на французском.

Внутри была выемка. Я сам её вырезал полтора века назад, в первой жизни. Старая привычка — прятать ценное в книгах. Никто не проверяет библиотеки так тщательно, как сейфы.

Я положил мешочек в выемку, закрыл книгу и поставил на место. Седьмая полка, третий ряд. Пусть Штиль помог мне, но даже он не должен знать, где теперь эти камни. Так всем будет проще.

Вернувшись за стол, я открыл ноутбук и принялся за письмо Обнорскому. Описал проверку, попытку подбросить неучтённый самоцвет, приложил видеофайлы с телефона Лены и с камер наблюдения.

И нажал «Отправить».

— Посмотрим, как теперь зашевелится Департамент…

Глава 18

Здание Комитета по управлению государственным имуществом встречало утренней суетой.

Мы со Штилем поднялись по широкой лестнице на первый этаж. Аукционный зал оказался просторным помещением с высокими потолками. Из мебели — ряды стульев, кафедра для распорядителя, мультимедийная доска с информацией о лотах. Окна выходили на площадь, за стеклом кружил мокрый снег.

В зале уже собралось человек двадцать. Кто-то стоял группками, обсуждая лоты, кто-то сидел в стороне, изучая документы.

Я подошёл к столу регистрации. Чиновница средних лет проверила мои документы, внесла данные в компьютер и протянула табличку с номером двадцать три.

— Удачных торгов, — сказала она безразлично.

— Спасибо.

Я повернулся, оценивая собравшихся.

Человек восемь явно покупали для себя. Купцы, промышленники, может пара мелких аристократов. Остальные десять держались особняком, были одеты скромнее — явно представители по доверенности.

Аристократы не любили светиться на аукционах конфискованного имущества. Дурной тон — покупать то, что отобрали у разорившихся семей. Но если лот уж очень заманчивый, присылали доверенных лиц.

У окна я заметил знакомое лицо — полноватый румяный мужчина в дорогом тёмно-синем сюртуке. Михаил Фёдорович Метелин, купец первой гильдии, занимался недвижимостью. Три года назад заказывал у Фаберже защитные артефакты.

Я решил засвидетельствовать почтение.

— Михаил Фёдорович, приветствую!

Метелин обернулся. На его лице мелькнуло удивление, но быстро сменилось нейтральной вежливостью.

— Александр Васильевич, какая встреча! Давно не виделись.

Мы пожали руки. Метелин улыбался, но глаза бегали — он явно не знал, как себя со мной вести.

— Как ваши дела? — спросил он, понизив голос. — Слышал, у вас тут… ну, бои идут…

— Дела в порядке, Михаил Фёдорович. Фирма работает, заказы выполняем. — Я улыбнулся. — Кстати, давно не заглядывали к нам. Заходите как-нибудь, покажем наши новые модульные браслеты.

Метелин закашлялся.

— А, да, да… Но вы поймите, времена нынче сложные для бизнеса, понимаете. То одно, то другое… В последнее время я ужасно занят.

Всё ясно. Купец знал о войне с Хлебниковым и не хотел с нами связываться. Вдруг магнат обидится, что Метелин сотрудничает с Фаберже? Перекроет какие-нибудь каналы, нашепчет кому надо? Проще держаться в стороне.

— Конечно, понимаю, — кивнул я. — Времена и правда непростые. Ну, если что-нибудь понадобится, вы знаете, где нас найти.

— Обязательно, обязательно!

Метелин с облегчением выдохнул, когда я отошёл.

В третьем ряду сидел другой знакомый — Фролов, владелец сети продуктовых магазинов. Подтянутый, ухоженный мужчина средних лет. Купец второй гильдии, но амбициозный, рвался в первую. Два года назад покупал у нас изысканные украшения для жены.

— Пётр Александрович. Здравствуйте.

Фролов вздрогнул и обернулся. На его лице промелькнуло что-то между испугом и раздражением:

— А… Александр Васильевич. Да, здравствуйте. Прошу прощения, у меня важный звонок.

Он отошёл, демонстративно достав телефон из кармана.

Ещё более явный знак. Даже разговаривать боялся.

Я вернулся на своё место в четвёртом ряду. Участники потихоньку рассаживались. Незнакомые лица, чужие люди. Представители держались обособленно — не разговаривали, не знакомились, сидели молча. Пришли сделать работу — купить лот для заказчика и уйти.

Распорядитель аукциона — мужчина лет пятидесяти в строгом костюме, с папкой документов под мышкой — поднялся на кафедру и оглядел зал:

— Уважаемые участники, начало аукциона через пять минут. Прошу всех занять свои места.

В этот момент дверь распахнулась. Все обернулись на шум, некоторые ахнули. Я тоже повернул голову и стиснул подлокотник.

Хлебников явился лично.

Выглядел он бодро и уверенно. Дорогой чёрный сюртук сидел безукоризненно, золотая цепь часов поблёскивала на жилете, на пальце сверкал массивный перстень. За магнатом, как обычно, шли двое помощников в тёмных костюмах.

Хлебников остановился на пороге и неторопливо оглядел зал. Разговоры стихли.

— Добрый день, господа! — поприветствовал он.

Метелин тут же оставил своё место у окна и поспешил навстречу. Фролов вскочил со стула. Ещё несколько человек потянулись к Хлебникову — кланяться, здороваться, демонстрировать почтение.

Хлебников принимал это как должное. Говорил громко, уверенно, похлопывал кого-то по плечу, с кем-то