Фаберже. Враг на пороге - Алекс Хай

Я быстро пролистал список лотов. Квартира на Невском, магазин на Гороховой, какой-то склад на окраине. Дальше, дальше…

«Лот № 7. Загородная усадьба в Левашово, ранее принадлежавшая семье Фаберже…»

— Саша, что там такое? — заволновалась мать.

Я медленно поднял голову.

— Нашу дачу выставили на аукцион.

Василий тихо поставил чашку на блюдце.

— Когда?

— Двадцать третьего декабря.

Лидия Павловна покачала головой.

— Так скоро…

— Нужно участвовать, — сказал я. — Я хочу вернуть семейное имущество. Наш род владел этой дачей с самого основания дела в Петербурге. Она — часть нашей семьи, как и это здание. Нельзя позволить, чтобы она досталась какому-нибудь нуворишу.

Василий задумался.

— Это будет дорого, Саша. Очень дорого.

— Сколько у нас есть свободных средств?

Отец помолчал, считал в уме:

— В быстром доступе — примерно сто тысяч рублей. От продаж, дивидендов, накоплений. С натяжкой можем найти сто тридцать. Но не больше.

— А начальная ставка? — спросила Лена.

— Неизвестно, но мне говорили, примерно от восьмидесяти.

Василий покачал головой:

— Риск большой. Могут перебить ставку. Желающих наверняка будет много.

Я посмотрел на отца:

— Всё равно нужно попытаться. Если я не попытаюсь вернуть дачу, где несколько поколений нашей семьи отдыхали, где дед и прадед жили, где ты рос — я себе этого не прощу.

Лидия Павловна взяла мою руку:

— Ты прав, сын. Нужно попытаться. Дача — наша история. Но… На всё воля Божья. Мы только вышли из кризиса и выдохнули. Если сейчас потратить все свободные деньги на дачу, мы можем оказаться в тяжёлой ситуации.

Я и сам понимал это, но сдаваться не собирался.

— Хорошо, нужно попробовать, — наконец, сказал Василий. — Поезжай, зарегистрируйся на аукцион. Посмотрим, что сможем сделать.

— Спасибо, отец.

— Но будь осторожен. У нас бизнес, обязательства перед заказчиками, работниками. Не разори семью ради сентиментальности.

— Понимаю, — кивнул я и встал из-за стола. — Поеду сейчас. Комитет работает до шести.

* * *

Штиль припарковался возле уже знакомого мне старинного здания.

Мы прошли через просторный, но мрачноватый холл. Людей здесь всегда было много — очереди, суета, негромкие разговоры.

Я подошёл к стойке информации. Девушка-администратор лет двадцати пяти в форменной блузке смотрела в монитор.

— Добрый день, сударыня, — сказал я. — Пожалуйста, уточните, где регистрируют участников аукционов?

Она не подняла глаз:

— Третий этаж, кабинет триста пять. Возьмите талончик электронной очереди.

— Благодарю.

Девушка рассеянно кивнула, словно не замечала меня.

Мы со Штилем поднялись на третий этаж по широкой лестнице и оказались в бесконечном коридоре.

Я заметил терминал электронной очереди, потыкал в едва реагировавший сенсор и, наконец, нажал кнопку «Регистрация на аукцион».

Терминал загудел, затрещал, едва ли не забился в конвульсиях, но соизволил выдать талончик: «Ваш номер: B-47. Ожидайте вызова.»

Штиль посмотрел на табло над дверью: «Сейчас обслуживается: B-38.»

— Девять человек впереди, — сказал я.

— Успеете вздремнуть, — усмехнулся охранник.

Мы сели на скамейку у стены. Время тянулось. Табло меняло цифры: B-39, B-40, B-41… Люди входили, выходили. Кто-то довольный, кто-то хмурый.

Через час над дверью кабинета загорелся мой номер.

— Удачи, — кивнул Штиль.

Я зашёл в по-спартански обставленный кабинет — стол, компьютер, шкафы с папками вдоль стен. За столом сидел мужчина лет сорока.

Табличка на столе гласила: «Иван Петрович Кузнецов. Специалист по ведению аукционов».

Чиновник поднял голову:

— Слушаю вас.

— Добрый день, — сказал я. — Я хочу зарегистрироваться на аукцион, который пройдёт двадцать третьего декабря.

— Ваши документы, пожалуйста.

Я положил на стол паспорт, лицензию мастера-артефактора и корочки Гильдии. Кузнецов взял их, внимательно изучил и понимающе кивнул.

— Александр Васильевич Фаберже. Член Гильдии артефакторов. Мастер шестого ранга. Понимаю, хотите попробовать выкупить конфискованный лот?

— Именно.

— Что ж, похвальное стремление. Даже жаль, что такой объект оказался в списке конфиската… Дача у вас дивно хороша. Блестящий образец модерна. Особенно окна и эркеры в главном корпусе…

А чиновник, кажется, разбирался в архитектуре.

— Я зарегистрирую вас как участника, Александр Васильевич. На аукционе будет несколько девять лотов. Все — конфискованное имущество. Вы имеете право делать ставки на каждый, но гарантийный взнос за каждый лот вносится отдельно.

— Понял.

Я сделал паузу:

— Какая начальная стоимость у седьмого лота?

Чиновник посмотрел в компьютер:

— Восемьдесят тысяч рублей. Шаг ставки — пять тысяч.

У нас сто тридцать максимум. Но запас есть.

— А гарантийный взнос?

— Десять процентов от начальной ставки. Восемь тысяч рублей. Вносится заранее, до начала аукциона. В случае вашего проигрыша данная сумма вернётся. Взнос вы можете сделать в кассе на первом этаже. Работает до семнадцати часов сегодня. Или завтра до пятнадцати.

Я кивнул. Успею сегодня. Кузнецов нажал кнопку печати. Принтер загудел, выдал лист.

— Свидетельство участника аукциона, — он взял документ, поставил печать, подписал и протянул мне. — Состоится в этом здании на первом этаже двадцать третьего декабря в десять утра, зал номер один. Не опаздывайте.

Я взял свидетельство.

— Спасибо.

— Удачи, — кивнул чиновник и тут же нажал на кнопку вызова следующего клиента.

Я вышел из кабинета. Штиль ждал возле дверей.

— Ну как?

— Зарегистрировали. Нужно внести гарантийный взнос.

Мы спустились на первый этаж. В кассе очереди не было, так что я справился быстро. Кассир приняла чек, а на телефон быстро пришло уведомление о списании восьми тысяч.

— Не потеряйте этот чек, — предостерегла кассирша. — Лучше прикрепите его к вашему свидетельству. Без чека вас не допустят до участия.

— Благодарю, сударыня. Хорошего вечера.

Мы вышли из здания. На улице похолодало, ветер усилился. Штиль посмотрел на меня:

— Ну что? Каковы шансы на успех?

Я задумался:

— Честно? Не знаю. Всё зависит от других желающих. А их список не раскрывают, чтобы участники не могли повлиять друг на друга.

— Логично, — кивнул Штиль.

— Некоторые вообще пользуются услугами представителей по доверенности, — добавил я. — Так что лиц не увидишь. Придём двадцать третьего — тогда и узнаем.

Мы подошли к машине.

Телефон зазвонил. Я достал из кармана — на экране высветилось: «Денис Ушаков».

— Денис, привет! — Я сел на переднее сидение, Штиль устроился за рулём. — Как жизнь?

— Саша, слушай внимательно, — голос Дениса был напряжённым, и говорил он тихо, словно боялся, что могут подслушать.

— Слушаю.

— Завтра к вам придёт проверка.

Я нахмурился. А ведь надеялись, что Хлебников их отвлечёт…

— Завтра? Так быстро?

— Да. Приказ пришёл час назад. Всё срочно.

— Ну хорошо, — сказал я. — Мы готовы. Документы в порядке.

— Это хорошо, — вздохнул Денис. — Потому что я вам помочь не смогу. Меня отстранили.

Я сжал телефон.

— На каком основании?

— Личная заинтересованность. Куткин подписал приказ. Проверку проведёт другая группа.

Глава 16

Телефон зазвонил в половине десятого утра. Я сидел в