Сети влияния - Марк Блейн

А я эти правила нарушал.

Удар снизу вверх — он парировал. Но вместо продолжения атаки клинком я резко шагнул вперёд и ударил его плечом. Приём из рукопашки, совершенно неожиданный в фехтовальном поединке.

Луций пошатнулся. Я воспользовался его замешательством и нанёс точный укол в плечо.

Первая кровь.

— Победа за Логлайном! — объявил Валерий.

По плацу прокатился гул. Половина зрителей ликовала, половина — шокирована поражением непобедимого Луция.

Но сам центурион был в ярости.

— Это не фехтование! — крикнул он, прижимая платок к ранке. — Это… это варварство!

— Это эффективность, — спокойно ответил я. — На войне не бывает красивых правил.

— Ты опозорил благородное искусство клинка!

— Я победил.

Луций хотел что-то ещё сказать, но Валерий прервал его жестом:

— Поединок окончен. Разойтись!

Но я понимал — это только начало. Поражение Луция не остановит оппозицию, а лишь озлобит её ещё больше.

Так и оказалось.

Вечером того же дня произошёл инцидент, который заставил меня принять кардинальные меры.

Центурион Кай прибежал с докладом:

— Логлайн, в казармах второй центурии драка! Сторонники Луция избивают тех, кто тебя поддерживал!

Я быстро добрался до места происшествия. Картина была безрадостной — пятеро солдат лежали на полу с разбитыми лицами. Их избили за то, что они радовались моей победе.

— Кто это сделал? — спросил я у старшины центурии.

— Да все знают, — неохотно ответил он. — Группа Тиберия Злого. Но доказательств нет — они действовали без свидетелей.

Понятно. Система круговой поруки.

— А где сейчас эта группа?

— В городе. Кутят в таверне.

Я развернулся и пошёл к выходу.

— Логлайн, куда ты? — окликнул меня Кай.

— Заканчивать то, что начал утром.

В таверне Железный кубок я нашёл всех пятерых. Пили, хвастались, как проучили выскочек. Тиберий Злой — здоровенный детина с кулаками как молоты — громче всех рассказывал о справедливом возмездии.

Я подошёл к их столу:

— Тиберий.

Он медленно повернулся. В глазах плескался алкоголь и злоба.

— О, сам герой пожаловал! Что, маг, пришёл жаловаться на нас командиру?

— Нет, — я сел напротив него. — Пришёл предложить тебе выбор.

— Какой ещё выбор?

— Либо ты публично извиняешься перед избитыми товарищами и больше никогда не поднимаешь на них руку…

— Либо?

— Либо завтра утром я тебя убью.

Тишина. Даже пьяные посетители таверны почувствовали напряжение.

— Ты что, с ума сошёл? — протянул Тиберий. — За что убивать?

— За нарушение дисциплины. За избиение товарищей. За разложение легиона.

— Но я же не при исполнении…

— Мне плевать. Завтра в шесть утра на плацу. Захочешь извиниться — живой останешься. Не захочешь — будешь висеть на виселице как пример для остальных.

Тиберий попытался рассмеяться, но получилось неубедительно:

— Ты не можешь меня казнить! У тебя нет таких полномочий!

— Посмотрим.

Я встал и пошёл к выходу. За спиной слышались нервные голоса — друзья Тиберия пытались его образумить.

Утром я пришёл к легату Валерию.

— Мне нужно разрешение на экзекуцию.

— По какому поводу?

Я рассказал о случившемся. Валерий долго молчал.

— Понимаешь, в чём проблема? — наконец сказал он. — Формально Тиберий Злой прав. Драка произошла вне службы, в свободное время. Максимум, что ему грозит — дисциплинарный арест.

— Но легион разваливается! Если не остановить это сейчас, завтра будет ещё хуже!

— Я знаю. И всё же…

Валерий встал, подошёл к окну. Долго смотрел на плац, где уже собирались солдаты.

— Хорошо, — наконец решил он. — Но есть условие. Ты проведёшь показательную казнь только в том случае, если Тиберий откажется извиниться публично. Дам ему последний шанс одуматься.

— Согласен.

В шесть утра весь легион собрался на плацу. Тиберий Злой стоял в центре, окружённый друзьями. Лицо у него было бледным — видимо, всю ночь не спал, обдумывая ситуацию.

Легат Валерий вышел из штабной палатки и громко объявил:

— Солдат Тиберий, ты обвиняешься в нарушении дисциплины и избиении товарищей! Признаёшь вину?

— Н-не признаю, — заикаясь ответил тот. — Я действовал в рамках…

— Достаточно. Тебе предоставляется возможность принести публичные извинения пострадавшим. В этом случае ограничимся дисциплинарным наказанием.

Тиберий Злой покосился на своих друзей. В их глазах читалась поддержка — мол, не сдавайся, стой до конца.

— Не буду извиняться, — твёрдо сказал он. — Я имел право защищать честь центуриона Луция!

Легат кивнул:

— Решение принято. По законам военного времени за разложение дисциплины и угрозу единству легиона — смертная казнь.

— Что⁈ — вскрикнул Тиберий. — Но ведь это только драка!

— Это начало мятежа, — возразил Валерий. — И мятежи нужно давить в зародыше.

Эшафот был готов заранее. Палач — центурион Авл — тоже. Через полчаса всё было кончено.

Эффект превзошёл все ожидания.

Сторонники Луция поняли — времена безнаказанности закончились. Отныне любое противодействие реформам будет караться по всей строгости военных законов.

Но главное — легат Валерий продемонстрировал всему легиону, что полностью поддерживает мою линию. Это было важнее любых приказов и распоряжений.

После казни он вызвал меня в штаб:

— Логлайн, я понимаю необходимость жёстких мер. Но не перегибай палку.

— Не буду, господин легат.

— Хорошо. Теперь о деле. У меня есть для тебя новое назначение.

Я насторожился. После публичной поддержки вряд ли это будет понижение…

— Назначаю тебя заместителем командира легиона по боевой подготовке. С соответствующими полномочиями и правом отдавать приказы всем центурионам.

Вот это да. Реальная власть в легионе.

— Спасибо за доверие!

— Не благодари. Заслужил. Но помни — с большой властью приходит большая ответственность. Теперь ты отвечаешь за боеготовность всего легиона.

— Понимаю.

— И ещё одно. Центурион Луций переводится в штрафную центурию. Пусть поработает с теми, кто действительно нарушал дисциплину. Глядишь, научится ценить порядок.

Справедливо. Луций своими действиями сам поставил себя в ряды нарушителей.

— А что с саботажем документов?

— Расследуем. Но тихо. Если найдём виновных — накажем без лишнего шума.

Вечером я обходил казармы в новом качестве. Реакция солдат была показательной — одни смотрели с уважением, другие — с опаской, третьи — с затаённой злобой.

Но главное — все понимали: время игр закончилось. Отныне любое противодействие будет встречено жёсткой рукой.

В офицерском корпусе тоже произошли изменения. Младшие центурионы, поддерживавшие реформы, почувствовали себя увереннее.