Неправильный попаданец 2 - Катэр Вэй

— Почему? Почему ты так со мной? — богиня надулась как маленькая девочка, обиженно засопела, а в глазах блеснули слезинки.

— Не виноват я, она сама… Ну так бывает… — продолжил отшучиваться я.

— То есть твоё утро до сих пор лучшее? — резко стала серьёзной Геката, а я почувствовал холодок в колоколах.

— Скорее да, чем нет, — опасливо проговорил я. — Я же сказал: пока вижу твои тити — день идеален.

— Да? А если так?

Она встала на кровати, а мне поплохело. Даже не так — меня едва не вывернуло. Благо я был голоден.

Грудь Гекаты стала волосатой, тело искривилось и начало менять форму, приобретая черты огромного гамадрила с ухмыляющейся рожей. Геката стала походить на здоровенного первобытного мужика — причём во всех частях тела. Меня передёрнуло от отвращения. И главное — это всё было настолько омерзительно и противоестественно… Я же только что спал с ней! Ну, не только что, но это не меняет дело.

Но Геката пошла дальше. Меня подняло в воздух. Пошевелиться я не мог от слова совсем — лишь приподнять голову. Моё тело поплыло медленно и плавно. Эта божественная стерва хихикала в предвкушении новой пакости, а я понимал, что вся эта ситуация мне ой как не нравится.

— Нет! Нет! Солнышко! Что ты творишь! Там отродясь никого не было! — запротестовал я.

— А хомяк другое говорит! — оскалилась богиня.

— Да что же вы, богини, такие озабоченные⁈ Что вам моя жопа плохого сделала⁈ Зачем вы туда пытаетесь постоянно что-то засунуть!!!

До рокового ужаса остался миг. Я не выдержал.

— Да не думал я ни о чём! — взревел я в отчаянии. — Две недели бесконечных сражений! В башке — Дом советов, каждую секунду могу сдохнуть! Я не бог и не бессмертный! Что ты хочешь? Чтобы я тут сидел у твоих ног? И что? Что дальше? Я тебе не раб и не слуга! — орал я. — А там что? Мы выжили! Пришли в очередной мир. А там она голая! Я не верил, что вернусь сюда, не верил, что тебя увижу! Я не монах! Довольна? Тогда добей меня полностью! И не смей лечить! Хватит этих издевательств! Да, я накосячил, но и ты пойми меня. Тем более я вообще тебе ничего не обещал, и о ребёнке я не знал.

Голос мой стал ровный и спокойный, и даже какой-то отрешённый, что ли. И я озвучил мысли вслух:

— Между прочим, раньше я никогда ни одной женщине не позволял со мной так обращаться и не терпел ничьих истерик и претензий. — я замолчал, осмысливая то, что выдал в запале.

«Так и влюбиться не долго… С другой стороны ничего в этом ужасного. Райский остров, только без массажистки, а с Гекатой и бэбиком. Чем не вариант?»

Внезапно исчезла сила, что держала меня в воздухе. Я рухнул всем Толиком на каменный пол — удар вышел болезненным, будто кто-то хорошенько приложил меня дубиной.

Геката, приняв свой нормальный облик, опустилась на кровать. Слезы катились по её лицу — не бурные рыдания, не горькие всхлипы, а тихая, горькая обида, словно капля за каплей выливалась наружу.

Я поёрзал, почесался — ну прямо как пёс за ухом, — и с трудом поднялся с ледяного пола. «Так недолго и простатит подхватить», — пронеслось в голове. Тельце, конечно, крепчает, но нафиг Петруше лишние болячки?

— Почему ты сразу не сказала, что беременна? — присел я на край кровати и принялся гладить её ножку.

— А ты бы остался? — прищурилась Геката. — Это что-то бы изменило? Или ты бы тогда не возлёг с этой, с этой…

— Ушёл бы, — с тяжестью вздохнул я. — А вот насчёт возлежания… Не знаю. Слушай, — перевёл я резко разговор, — мальчик или девочка?

— У кого? — передразнила меня богиня. — У меня — мальчик! У этой… девочка. А у тебя теперь, как сказала эта… Рука только! Понял! — буркнула Геката, а потом спросила аккуратно: — А что это значит?

Меня разобрал смех. Мои догадки оказались верны: Геката была невинной и нежной, неиспорченной. Феноменально, конечно, но факт. И это мне в ней нравилось. Она не скрывала эмоций: если ей было больно — плакала и обижалась; если радовалась — то на полную; если ненавидела — то искренне.

А сейчас в ней боролись чувства: боль, обида, ревность, любовь, немного похоти — как ни как. Я обнял малышку, она пискнула но поддалась моим объятиям, прильнула ко мне, обняла в ответ.

— И что теперь делать? — прошептала она, тихо-тихо.

— Что делать, что делать… Воробью болт… — Мои колокола опять сжали, хотя не так туго, как полчаса назад. — Не знаю, Гекки. Не знаю. У меня ещё тут проблем насыпало…

— Ты ещё с кем-то возлёг? — она сжала сильнее и потянула.

— Тихо, тихо, — едва дыша, прошептал я. — Нет! Даже в планах пока нету.

— Что значит «пока»? — колокола затрещали.

— Нет в планах и не будет! — высоким, женским голосом пропищал я. — Пусти! Садюга мелкая!

— Вот! Так-то лучше! А будешь безобразничать, я это всё оторву и сделаю так что ни один лекарь тебе его обратно не прикрутит! Понял? — Я усиленно закивал, ведь мне резко начали делать приятно. — Потому что не хочу тебя делить ни с кем и не буду. Запомни это, Толя. Запомни раз и навсегда.

Она замолчала по естественным причинам, а я глубоко и томно вздохнул. Слова более были не нужны и были бы лишними. Дальше — лишь стоны и звуки.

Не знаю, сколько прошло времени. Чёртов мир лягух — вечный день. Но вышли мы из комнаты, когда у меня болело уже всё и даже исцеление богини уже не особо помогало. С каждым часом Геката становилась всё более хищной и требовательной. Удовлетворить богиню оказалось той ещё задачкой: она накачивала меня силой, раздирала в порыве страсти и залечивала обратно.

Первый час это было даже прикольно — судя по всему, она уменьшила мой болевой порог. А может, это я сам уже стал менее восприимчив к боли после её экзекуций. Не знаю. Но с ходом времени я полностью потерял себя: она вертела и крутила мною как хотела, не давая возможности на отдых.

Она была то властной и повелительной богиней, то хрупкой девочкой, которую хочется пожалеть и защитить. Я позволял ей творить со мной всё, что ей хотелось. Сказать, что мне это не нравилось? Нет, не могу так сказать — хотя моментами было прямо на грани жизни и смерти.

В общем,