Real-Rpg. Айвенго - Алексей Юрьевич Елисеев

Приняв это простое решение, я почувствовал, как спадает напряжение. Разум, до этого метавшийся, как подстреленная ворона, наконец-то успокоился, обрёл холодную, стальную ясность. Однако спать и даже дремать было нельзя. Как бы сейчас ни хотелось расслабиться, закрыть глаза и провалиться в спасительное небытие, этого делать было категорически нельзя. Каковы шансы, что нас догонят и найдут? Я не знал. Но если нас обнаружат спящими это будет смерть. Быстрая, глупая и окончательная.

Чтобы не задремать, я решил заняться изучением того единственного, что сейчас имело значение, — себя. Вернее, своего интерфейса. И, как это ни странно, обнаружилось то, чего я ранее в суматохе не замечал — детальная схема моего тела, подкрашенная, словно анатомический атлас для студентов-медиков. Большая часть силуэта светилась успокаивающим здоровым зелёным цветом. Однако внутри этой зелени виднелось несколько тревожно-жёлтых пятен внутренних органов, среди которых я с неприятным удивлением опознал сердце и печень. Привет от сорока пяти лет жизни, дешёвой водки и нервной работы. Раненая нога была окрашена в насыщенный оранжевый цвет, цвет заката на болоте. Если красный, как я догадывался, — это состояние критическое, то оранжевый, вероятно, показывает, что всё не так уж и плохо. В конце концов, я спокойненько жил себе с «жёлтой» печенью и сердцем, а они меня даже не беспокоили.

Очень хотелось есть. Та половина рыбины, съеденная во время привала, давно дезинтегрировалась в желудке, вероятно, переварившись за доли секунды. Теперь в животе образовалась сосущая пустота, которая насмехалась над моими недавними мыслями о судьбах мира. Еды не было. Хотя… В Бездонной сумке лежали туши волков. Едва ли это деликатес, но попробовать приготовить их мясо было можно, если совсем станет невмоготу.

Я представил себе, как жарю на палочке кусок этой демонической волчатины. Но это на самый крайний случай. Если жизнь меня чему и научила, так это не тащить в рот всё подряд, даже если очень хочется. Непривычная пища может обладать целым букетом особенностей, которые сначала моему желудку, а потом и моей заднице имеют все шансы очень сильно не понравиться. Заработать сейчас какую-нибудь инопланетную дизентерию или двухметровых глистов хотелось меньше всего. Ещё сутки без еды я и Молдра переживём совершенно точно. Если мы не решим своих проблем за это время, вот тогда, пожалуй, можно будет и заняться кулинарными экспериментами с инфернальной дичью.

Вернувшись от прозы живота к высшим материям моего нового бытия, я снова приступил к изучению интерфейса. У меня оставались нераспределённые очки характеристик, полученные за поднятие уровней. Неогранённые алмазы моего грядущего могущества.

Итак, посмотрим… Что представляет собой обновлённая версия Ивана Шабаева, прошедшая, так сказать, капитальный ремонт?

Доступно 4 очка характеристик

Параметры:

Сила: 8 / 11 (+1 к пределу от особенности «Перекованная Плоть»)

Ловкость: 6 / 11 (+1 к пределу от особенности «Перекованная Плоть»)

Интеллект: 7 / 10

Живучесть: 2 / 10

Выносливость: 8 / 11 (+1 к пределу от особенности «Перекованная Плоть»)

Восприятие: 6 / 10

Удача: 1 / 10

Расовый параметр:

Интуиция — 4 / 10

Для расы людей 10 — максимально возможное природное значение. Первый барьер.

Навыки Системы:

Игрок (F)

Интуитивно понятный интерфейс (F, 1 / 1)

Справка (F, 1 / 1)

Язык Системы (F, 1 / 1)

Особенности:

Перекованная плоть (E, 1 / 5)

Описание:

— Преобразует мускульную ткань, перестраивая миоциты — строительные блоки мышечной ткани. Карта заменяет медленные миозиновые нити на ускоренные, создавая гибридную структуру. Увеличивает коэффициент выносливости, силы и реакции, а также сдвигает первый предел этих параметров на один пункт, позволяя превзойти естественные ограничения организма.

— Ускоряет регенерацию мышечных тканей на треть за счет оптимизации баланса между актином и миозином. Скорость восстановления повреждённых волокон возрастает в два раза, а микротравмы заживают быстрее.

— Создает уникальную сеть дополнительных капилляров внутри мышц, обеспечивающую мгновенный приток кислорода и питательных веществ к самым удаленным уголкам тела. Это снижает накопление молочной кислоты на треть, позволяя сохранять пиковую производительность даже после часов непрерывной активности.

Достижения и титулы:

Нулевой (личное, уникальное) — иногда невезение так велико, что великая удача проходит совсем рядом. Особенности скрыты.

Итак, два очка. Два драгоценных, как золото, очка. Куда их вложить? Первой мыслью было довести хоть что-нибудь до заветной десятки, до этого самого «человеческого предела». Сила и Выносливость были главными кандидатами, до них оставалось всего два шага. Я и так на них не жаловался. Стать ещё сильнее и выносливее… соблазнительно.

Но тут мой взгляд снова упал на позорную двойку Живучести. Дыра в броне. Ахиллесова пята. Два очка подняли бы её до четвёрки, что всё равно было бы прискорбно мало. Это как латать дыру в днище корабля носовым платком.

И тогда я посмотрел на Ловкость. Шестёрка. Отстаёт от Силы и Выносливости на две единицы. Как раз на те два очка, что у меня были. Ловкость — это не просто умение быстро перебирать ногами. Это эластичность связок, подвижность суставов, общая скоординированность скелета. Это скорость реакции. Это способность увернуться от удара, а не принимать его на свою хрупкую, с двойкой живучести, тушу. Лучше быть скользким, как уж, чем прочным, как дубовый пень, особенно если внутри этого пня — гниль. Решение пришло само собой.

Я мысленно сосредоточился на строчке с Ловкостью.

Внимание! Желаете вложить 1 очко характеристик в параметр Ловкость(611)?

Да.

Я судорожно выдохнул. Воздух вырвался из лёгких с хриплым, рваным свистом, словно из пробитого кузнечного меха. Ну конечно. Конечно, эта модернизация организма не могла быть безболезненной. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а бесплатное могущество — в дешёвых романах. Зато всю сонливость, как рукой сняло.

Сперва по телу пробежал ползучий, мерзкий жар, словно в жилы впрыснули кипящую смолу. Он зародился где-то в глубине костей и потёк к суставам, к каждому хрящику, к каждой связке. А затем пришла боль. Она была не такой, как при «Перековке Плоти» — та была всепожирающей агонией, ослепляющим белым пламенем, грозившим сжечь разум дотла. Эта боль была иной — тупой, ноющей, выматывающей. Словно тысячи крошечных слесарей с ржавыми напильниками принялись одновременно обтачивать все мои суставы, подгоняя их под новый, неведомый стандарт. Они тянули сухожилия, растягивали их до предела, заставляя скрипеть и стонать. Плечи, локти, колени, голеностопы — всё тело превратилось в один сплошной, пульсирующий очаг пытки. Приятного в этом было мало. Но боль оказалась терпимой.

Я вцепился в собственное дыхание, как утопающий за соломинку, заставляя себя делать глубокие, размеренные