Летящий в шторм - Сергей Александрович Самохин

В этом я был прав – выглядел раненый пилот и в самом деле не очень. Думаю, он и сам это прекрасно понимал. Бледность его лица достигла совсем уж запредельной степени. Я подтянул его повыше, но Ян все время сползал вниз, не в силах удерживать неслушающееся тело в нужной позиции. Кроме того, он все время потел, хотя в кабине было совсем не жарко. Пилот смотрел на меня красными, нездорово блестящими глазами и молчал.

– Ян, давай честно: будет чудом, если мы долетим. Мы оба это понимаем, – тихо сказал я. – И в таком случае все эти секреты вообще смешны.

– Ты не понимаешь… Меня просто убьют, если узнают, что я тебе что-то рассказал…

– Ян, мы уже практически мертвы. Если мы и можем спастись, то только так. Если ты можешь управлять скатом, то…

– Да не могу я… Я даже сидеть ровно не могу… И одной рукой все равно не получится.

– Тогда… Какие у нас варианты? Либо ты расскажешь, как мне лететь и куда, либо…

– Не все можно рассказать, – после продолжительной паузы выдавил из себя пилот. – Чему-то нужно учиться. Нужно летать и смотреть… Мы летаем по ориентирам. Все ориентиры – разные. И нет никакой карты: ориентиры есть только в головах пилотов. Когда новое направление "провешивается" ориентирами, по нему летают очень осторожно, по двое, привыкая и заучивая дорогу. Пилоту достаточно найти и увидеть ориентир – и тогда сразу понятно, куда держать курс.

– А как выглядят ваши ориентиры?

– А как угодно, в этом и суть. Это может быть старый маячок, сброшенный давным-давно. Или каркас упавшей много лет назад амки. Или странная большая скала. На каждый ориентир "закодирован" определенный маневр. Такие ориентиры уникальны. Поэтому, не будучи пилотом, их невозможно найти. Я даже при всем желании не могу тебе рассказать, ты все равно не поймешь, какой маневр надо делать у какого ориентира.

– И тем не менее Совет каким-то образом добрался до Георга.

– Да. И это невозможно, на самом деле. Если только…

– Если только их не вел кто-то из ваших пилотов, – закончил я фразу за Яна.

Ян замолчал, отрицательно качая головой. Он не мог поверить даже в гипотетическое предательство.

– Ладно, это все потом. Держись, и ищи эти ваши ориентиры. Просто говори мне, куда лететь. И не вырубайся, пожалуйста.

Приняв решение, всегда становится легче. Мы полетели: медленно, неуверенно, но всё же полетели. Мне постоянно приходилось подтягивать Яна повыше, чтобы он хоть что-то мог увидеть снаружи. Шлем с оптикой для меня был бесполезен: он был синхронизирован с пилотом. Я просто летел туда, куда говорил Ян. Как мне казалось – в никуда.

Через какое-то время Яну стало хуже, и он начал время от времени терять сознание. Порой мне удавалось растормошить его сразу, "повесив" ската на месте, но порой для этого требовалось больше времени. Каждое следующее пробуждение давалось Яну все сложнее. Я одновременно хотел посадить амку на камни и дать нам передышку – и в то же время боялся этого. Я совсем не был уверен, что после долгой отключки мне удастся привести пилота в сознание. И я совсем не был уверен в том, что мне снова удастся взлететь.

Очередной ориентир мы искали целую вечность. Я просто не знал, что мы ищем, а Ян, казалось, уже не был способен концентрироваться. Из двух зол выбирают меньшее, и я повел амку вниз, надеясь, что не сильно разобью аппарат при посадке на неровные камни.

– Вон тот камень, на склоне, – вдруг прохрипел Ян. – Сразу за ним ущелье левее идет, как рукав. Нам туда.

Я ничего не сказал, стараясь выровнять рыскающий под моими неумелыми руками аппарат.

– Это предпоследний ориентир. Последний – в ущелье, на дне. Там лежат остатки вирона. Через шестьсот метров после них нужно перевалить через гребень справа от тебя и идти перпендикулярно ущелью, забирая чуть правее. Там равнина, больше никаких ориентиров. Не знаю, как ты найдёшь. Уж как повезёт. Меня в медблок надо… срочно. Скажи, что спина. Скажи, что я сам долетел, не ты. Тогда, может…

Как я ни старался, ничего больше разобрать я не смог – бормотание пилота слилось в непонятный шум, и затихло совсем. Я нашел указанное ущелье и полетел медленно по нему, высматривая останки вирона на дне.

Увидеть сгоревший вирон было несложно. Сложнее было понять, когда именно нужно сворачивать направо. Трудно отсчитать шестьсот метров, когда ты не так давно узнал, что такое вообще этот “метр”. Я пролетел какое-то расстояние вперед и направил ската вправо-вверх, через невысокий гребень ущелья. За ущельем раскинулась равнина, густо усыпанная камнями. Знакомый пейзаж. Я обернулся назад, успел заметить исчезающий в белизне гребень, и сориентировал ската так, чтобы ущелье осталось за моей спиной, как я себе это представлял. Ну вот, а теперь мне нужно везение.

Глава 4

Никогда не угадаешь, каким именно образом покажет себя твоя удача. Моя показала себя вироном, который почти налетел на меня, вынырнув из белого воздуха перед скатом и лишь в последний момент уклонившись от лобового столкновения. Ян был без сознания уже давно и ни в какую не соглашался хоть ненадолго очнуться.

Вирон прогудел своим серым корпусом мимо меня, я дернул ската влево, пытаясь развернуться и догнать людей. Не важно каких. Важно, что людей. Последний час я просто летел куда-то, стараясь "держаться правее". У меня уже появился страх, что сейчас подо мною мелькнет край, и я вылечу с Атлантиса. Но подо мной всё ещё мелькали только камни: разные, но при этом одинаковые.

Поэтому упускать вирон было нельзя. Я развернул ската, мучительно стараясь разглядеть в безликой белизне вокруг силуэт амки, но не видел ничего. Я ускорился, и тут слева от меня что-то внушительно грохнуло, заставив меня непроизвольно втянуть голову в плечи. Сколько я ни всматривался в бело-каменный пейзаж, но так ничего и не увидел. Однако в моем случае даже самый громкий "бум" лучше этой беспросветной тишины, потому я решительно полетел на звук. И буквально через несколько секунд увидел, как страшно и красиво взрывается скат – к счастью, не мой. Вылетевшая из ниоткуда амка обгоняла меня, когда в нее попали – судя по всему из орудия, оборонявшего базу Навигаторов. Снаряд прошил лёгкую амку насквозь, очевидно задев какой-то энергетический узел ската. Аппарат взорвался сразу, негромко,