Летящий в шторм - Сергей Александрович Самохин

и постарался осмотреться: изнутри голограмма была полупрозрачной. Я не увидел никого снаружи, но это совсем не означало, что там никого нет. Однако я справедливо предположил, что выиграл немного времени. Теперь нужно подумать, как отсюда смыться.

Я уже повернулся было идти обратно, и проверить Яна, но остановился. Даже если Ян и пришел в себя, то поможет ли он мне сейчас? Мне хватило одного взгляда на него, когда мы только прибыли, чтобы понять, что он точно не боец. Но зато он единственный из нас двоих, кто умеет водить скат. Идея попробовать выбраться отсюда пешком, без транспорта, мне не показалась заслуживающей внимания. А значит что? Значит Ян сейчас – мой актив. И его надо беречь. Ясно-понятно, иду осматриваться один.

Медленно и очень осторожно я буквально выполз из-за голограммы и постарался сразу же уместиться за ближайшим камнем, буквально навалившись на найденного нами мертвеца. Надо было его оттащить тогда, но кто же знал? Несколько минут я осторожно высовывал голову с разных точек, постоянно опасаясь получить пулю в лоб. Нет, никого не увидел. Правда, расчищенная площадка, на которой стоял наш скат, отсюда мне была не видна.

Больших камней в этом ущелье, как назло, рядом не было. Куча мусора шагах в пятнадцати от меня представлялась хоть и совсем ненадежным, но все же укрытием. Я подобрался, приготовился, и быстро перебежал к куче, стараясь топать потише. Усевшись за кучей на корточки и, чуть ли не в калачик свернувшись, я затаился. Тихо вроде бы. Свист ветра, усиленного в ущелье, сейчас был как нельзя кстати, маскируя тот шум, который я все же издавал при перемещении.

Найдя в куче мусора прореху, я прильнул к ней глазом, и сразу увидел двух скатов, судя по расцветке принадлежащих отделу безопасности, и четвертого человека в форме отдела, который настороженно осматривал ущелье, водя по сторонам ускорителем. Отдел безопасности здесь, на окраине семнадцатого сектора? Ладно, нет пока времени удивляться, вон моя насущная проблема стоит, оглядывается. Черт, то ли он зрительно уловил мое движение, то ли все же услышал, но он определенно не казался беспечным и расслабленным. Мне крупно повезло, что его шлем сейчас был прицеплен к поясу: многие бойцы отдела носили свои шлемы так, когда были не в боевой обстановке. Если бы электроника была у него перед глазами, то с помощью тепловизора он бы увидел меня сразу.

Я застыл за кучей, понимая, что нахожусь почти в патовой ситуации: мое укрытие простреливается легко, я не вооружен, а моя "волна", которая теоретически дала бы мне преимущество в скорости, два раза подряд никогда раньше не срабатывала. Я беззвучно выругался, сжав зубы от бессилия. У меня есть единственный шанс – если четвертый пойдет в пещеру посмотреть, отчего так долго не появляются его трое сослуживцев, то я могу попытаться подкрасться к нему сзади. Топорик у меня всё ещё в руке, правда без моей скорости он уже совсем не кажется таким уж сверхоружием.

Я присмотрелся, и сердце у меня рухнуло куда-то на камни ущелья: солдат вовсе не собирался идти в пещеру. Мало того, он начал медленно пятиться по направлению к скатам, и самое плохое – одной рукой снимал шлем с пояса. Если он наденет шлем, то я сразу стану яркой сочной мишенью на его визоре. Иными словами: после этого я – гарантированный труп. Сам стрелял из АМУ-101 и знаю, что шансов на такой дистанции у меня нет. Солдат сделал еще два маленьких шага назад и начал надевать шлем, не отпуская второй рукой ускоритель. А я сделал свой выбор.

Спринт до пещеры был, наверное, лучшим, который я когда-либо выдавал в “неускоренном” состоянии. К чести солдата, он среагировал блестяще, и начал стрелять, держа ускоритель одной рукой, с криво сидящим на голове шлемом. Отдача у АМУ-101 минимальная, но стрелять по смещающейся в сторону цели без помощи электроники одной рукой – та еще задача. Солдат мазал, и пули противно низко гудели, поражая камни вокруг. Я влетел в голограмму, и по инерции сделал несколько шагов, слегка ослепнув от резкой смены освещения. Тут же я споткнулся о тело убитого мною третьего бойца и буквально перелетел через него, грохнувшись о камни, и не сдержав крика: один из камней оказался прямо под моей спиной. Я аж захрипел, переворачиваясь на живот в предвкушении шквала огня. Правая рука судорожно вцепилась в пояс трупа передо мной, и вдруг нащупала несколько некрупных продолговатых цилиндров – гранаты! Я сорвал один из них. Мой мозг услужливо подсказал полученную из терминала информацию: граната активируется поворотом двух ее половин в разные стороны. Стандартная задержка – три секунды. Я крутанул гранату, услышал тихий щелчок, и тут же метнул ее в голограмму, сразу же срывая с тела еще две. Вторую я успел крутануть в руках еще до взрыва первой, неожиданно глухо и не очень громко прозвучавшего снаружи. Вторая отправилась вслед за первой, и я пополз ко входу на четвереньках, совсем не уверенный в том, смогу ли я встать на ноги с такой дикой болью в спине. Грохнул второй взрыв.

Черт, если даже я тебя не задел, то ты должен был залечь! Толковых укрытий снаружи нет, я-то знаю, сам смотрел недавно. Я буквально вывалился из пещеры, и не сразу увидел солдата. Тот сидел у стены, метрах в десяти у входа в пещеру, и по виду солдата я понял, что взрыв гранаты неслабо достал его. Однако, солдат еще попытался поднять ускоритель, и навести его на меня. Одной рукой – вторая безжизненно висела вдоль тела. Стоя на коленях, я крутанул третью гранату, сказал себе "И – раз", и кинул ее в противника, одновременно падая в пещеру. Третий взрыв прогремел погромче, противно взвизгнула выбитая взрывом каменная крошка, и стало тихо. Я подождал в пещере несколько бесконечных секунд. Не потому, что хотел ждать, а потому, что просто не мог сразу подняться. Меня никто не пришел убивать. Прошла, наверное, пара минут, прежда чем я убедил себя подняться на ноги и чуть-чуть игнорировать рвущую меня боль в спине. Дрожащими руками ощупал спину – крови нет, значит, все дело в том камне, на который я упал.

Я выглянул наружу, но там смотреть было решительно не на что – от солдата мало что осталось. Два ската, четыре человека. Все мертвы. Может, где-то подальше есть еще скат с людьми, желающими меня убить, но я сейчас слишком измотан, чтобы даже думать о такой