Летящий в шторм - Сергей Александрович Самохин

– Он что, никого не присылал? На скате должны были доставить…

– Нет, я же говорю, – Дуда убрал ложку в не очень чистый с виду карман комбинезона. – К нам за те две недели, что мы здесь торчим, только ты и прилетел, сегодня.

– Так… – Ян напряженно думал. – Ясно. Мне тогда надо самому к Георгу.

– A там размечено разве? – невинным голосом спросил Дуда.

– Плевать, – почти прошипел Ян, покосившись на меня. – Этот контейнер очень важен.

– И что же там такого Георг нашел, что ты готов своей шкурой рисковать?

– Многовато болтаешь. Никакого риска там нет. Почти нет.

– Как скажешь. Ты – пилот. А я так, в камнях копаюсь.

– Вот именно. Ладно, надо лететь сейчас. С вами тут только время теряю. Подвинь имущество, а то я его по стенкам разметаю, когда разворачиваться буду.

– Я те разметаю! – возмутился Дуда, но махнул рукой двум другим, которые потянули контейнер в сторону.

Ян пулей влетел в ската, я заполз следом за ним – так быстро у меня не получалось.

– Пристегнешься сам? – спросил Ян, опуская крышу и стартуя двигатель. – И держись хорошенько, на вылете чуть тряхнет, как ветер зацепим.

Нас действительно тряхнуло, когда наш скат, слегка приподнявшись и лихо развернувшись в пещере, вылетел наружу. Предупрежденный, я крепко держался за ремни и тем самым спас свою голову от ненужных соприкосновений с кокпитом амки. В первый момент мне даже показалось, что подхвативший нас ветер швырнул легкий аппарат на камни, но Ян не стал искать легких путей и сразу повел нас вверх, к Краю. Мимо пронеслась кромка поверхности, скат нырнул вниз, выравниваясь параллельно камням и вызвав неприятные ощущения у меня в животе, и вот мы уже несемся вдоль камней, вдаль от Края.

Я глянул на Яна, прикидывая, стоит ли у него сейчас что-то спрашивать, но передумал. Пилот выглядел очень сосредоточенным, выискивая только ему понятные ориентиры в окружающей нас местности. Ладно, у него на голове шлем, и электроника помогает хоть что-то разглядеть. А я, как только мы поднялись чуть выше, перестал видеть что-либо, кроме изредка мелькающих скал.

Опять потянулись скучные минуты полета через ничто, изредка прерываемые рывками ската, когда Ян резко менял курс. Я даже представить себе не мог, в какую сторону мы летим: сориентироваться в этом хаосе для меня было делом совершенно невозможным. Через какое-то время я начал замечать, что Ян нервничает. Сперва это проявилось в покусывании пилотом своей нижней губы. Потом я заметил, что наш курс стал меняться чаще: скат "рыскал" по местности. Несколько раз внезапно появлявшиеся из белесой пелены скалы мелькали совсем уж близко от нас, заставляя меня вздрагивать а Яна – негромко ругаться. Потом мой пилот начал разговаривать, будто сам с собой.

– Георг у нас любитель забраться в углы. Совсем не жалеет ни себя, ни команду. Ходил даже слух, что он – модифицированный пилот. Но оказалось нет – вранье. Просто отбитый совершенно, безбашенный. За жизнь свою совсем не опасается. К нему даже на снабжение никто не летает, сам мотается на базу. Ну или вот скидывает что-то ценное другим копателям, вроде Дуды. А тут не скинул. И это совершенно на него не похоже. Георг очень щепетильно относится к таким вещам. Даже слишком щепетильно. Поэтому странно. И где блин его тут искать?

Я понял, что Яну если не страшно, то сильно не по себе. Наш скат замедлился, и спустился ниже. Я снова стал различать ландшафт под нами. В какой-то момент я вдруг подумал, что если мы заблудимся здесь, в этом краю сектора, то даже мастерство пилота может нас не спасти. Эта мысль не очень-то мне понравилась, и я даже повел плечами, чтобы освободиться от неприятного чувства страха.

Тут вдруг Ян издал непонятный звук, который в равной степени мог быть как радостным, так и наоборот. Я всмотрелся в местность под нами, но ничего необычного среди камней и скал не увидел. Однако, Ян явно приободрился, и скат набрал скорость. Следующие минуты полета я запомнил если не внешне, то уж точно по ощущениям. Наш скат не поднимался выше пары десятка метров над поверхностью, но летел вперед с пугающей меня скоростью. Ян очень тонко реагировал на летящие на нас скалы и нагромождения камней, неуловимыми движениями даже не меняя, а отклоняя курс. Мы пролетали настолько близко к камням, что, казалось, я мог бы коснуться их рукой, если бы захотел высунуть руку из кабины. Если так летают немодифицированные пилоты, то как же тогда летают модифицированные?

Этот сумасшедший полет тянулся и тянулся, и у меня уже стали затекать руки от того, что я судорожно цеплялся пальцами за ремни. Еще пара скал промелькнула мимо нас, мы влетели в какое-то ущелье между двумя невысокими грядами, и я сразу понял, что мы прилетели.

Ширина тянущегося перед нами ущелья не превышала тридцати метров, и сейчас вся она была щедро усыпана обломками. На скалах, на камнях в ущелье черным на сером выделялись матовые кляксы взрывов. Ян осадил ската так резко, что я качнулся вперед, и только впившиеся в меня ремни удержали мое тело от несанкционированного покидания кабины.

– Что за хрень? – прошептал Ян, вертя головой по сторонам.

– Это то место? Куда мы летели? – спросил я несколько охрипшим голосом.

Ответа я не получил. Ян медленно двинул ската вперед, большими пальцами обеих рук приподняв край волнистой панели, которой он управлял скатом. Я увидел, как совершенно бесшумно на носу ската открылись два порта, и вспомнил, что скат несет на борту два АМУ – оружие посерьезнее, чем те ручные ускорители, с которыми я уже имел дело.

Мы оба в тишине осмотрели ущелье, сейчас отчаянно напоминающее поле боя. Наконец, не обнаружив в ущелье никого, Ян решил посадить ската чуть поодаль, на расчищенную площадку, которую явно специально готовили для приема амок. Сейчас площадка была свободной, потому что два расстрелянных ската валялись сбоку от нее: один на крыше, один на крыле. Людей в скатах не было.

По тому, как резко и жестко мой пилот посадил нашего ската, было видно, насколько сильно он нервничает. Ян убрал руки с панели управления, откинул крышу кокпита вверх, и глянул на меня, облизнув губы.

– Это… Ты оставайся здесь. Я пойду, осмотрюсь. Надо понять, какого хрена тут произошло. Где все.

По лицу Яна было видно, как сильно ему хочется