Еретики - Максим Ахмадович Кабир

Наблюдать и кричать.

Бритвенный ветер касается щек Уланова и сдирает кожу с костей, обнажая мясо, которое тут же покрывается коркой льда.

И Уланов просыпается.

Между сном и явью пограничным столбом возвышается тень. В распахнутом окне извивается, как белый язык похотливого мертвеца, занавеска. Летний ветерок проникает в спальню, но ничто больше не согреет Уланова, его окоченевшие конечности, его нутро, его душу.

«Пора», — шепчет тень.

Уланов встает, умывается и чистит зубы. На кухне, залитой солнечным светом, поджидают два предмета, маленький и большой. Он не клал их на стол перед сном; с тех пор, как невеста бросила его (я умоляла тебя не ходить в горы, Дима, но ты сделал выбор), он живет один. Но наличие предметов, маленького и большого, не удивляют Уланова. Время удивления кончилось. Наступила эра поклонения.

Уланов надевает брюки, сорочку и легкий плащ. Кладет маленький предмет в карман, а большой — в портфель. Он обувается, чувствуя тень позади. Ее дыхание опаляет затылок зверским холодом. Тень шепчет, что Уланову выпала великая честь. Не каждый смертный годится для миссии, возложенной на его плечи.

Не каждый добирался до черных гор и слышал симфонию одиночества, царственную песнь увечий. Балет бритв на краю мироздания.

Уланов покидает квартиру.

Пик Страданий возник в восемнадцатом голу в центре пересечения четырех хребтов горной системы Памир — символично, что самой высокой точкой Советского Союза стал порожденный звездным раком природный объект. Восемь километров неконтролируемого ужаса — так охарактеризовал пик участник трех британских восхождений на Эверест Джордж Мэллори.

Первую попытку исследовать гору предприняли в двадцать восьмом году. Таджикско-Памирская экспедиция Академии наук СССР провела топографическую съемку; ей удалось запечатлеть сгустки белого света, блуждающие по леднику, и нечто вроде скопления черных шаров, скользящих и исполняющих хаотичный танец в ущелье.

В тридцать третьем отряд скалолазов и топографов под руководством управляющего делами Совнаркома СССР Янчевского Олега Яновича отправился в район «узла Нитона». В десяти километрах от пика Страданий отряд подвергся нападению сущностей, которых выжившие описывали как «длинных псов червоточин», а Янчевский упоминал гигантские, прошитые отверстиями зубы и сморщенные глаза.

Спустя два года экспедиция, состоящая из лучших советских скалолазов, штурмовала пик Страданий. В ходе длительного и очень сложного восхождения вершины достиг лишь заслуженный мастер спорта Евгений Абалаков. Он установил на пике метео-радиостанцию.

По неофициальным данным, не под запись, Евгений Михайлович говорил о богине, которая правит на высоте восьми тысяч километров среди кричащих звезд.

В тридцать пятом посол США Уильям Буллит устроил на Арбате светский прием. Особняк Второво открыл свои двери для пяти сотен гостей, среди которых были Булгарин, Буденный, Радек, Мейерхольд, Немирович-Данченко, альпинист Янчевский… Булгаков, вдохновившись посещением мероприятия, написал сцену сатанинского бала.

Публика съезжалась в Спасопесковский переулок в полночь. Колонный зал пах яствами и подванивал зверем: Буллит приказал установить здесь клетки и загоны с живыми козлами, овцами, медвежатами, петухами; дрессировщик Дуров привез тюленей. Из Хельсинки доставили тысячу тюльпанов, утиный паштет из Страсбурга; режиссер Таиров заведовал световым шоу, покрывая стены и потолок особняка призрачными изображениями извивающихся щупалец. Чешский джаз-бэнд сменял цыганский оркестр с голыми танцовщицами.

Елена Булгакова описывала, как мужчины во фраках вальсировали с горными козлами, а Тухачевский и балерина Большого театра Леля Лепешинская исполняли лезгинку, и как медвежонка, которого напоили шампанским, вырвало на мундир маршала Егорова.

После танцев обнаженные цыганки достали сабли. Тюлени были принесены в жертву рогатой богине. Буллит спросил, что ждет нас, и набрал полную горсть тюленьих кишок.

Кишки сказали: вы все погибнете.

В тридцать восьмом за участие в подготовке убийства членов Политбюро Янчевского Олега Яновича расстреляли. Всего было репрессировано шестнадцать альпинистов и ученых, исследовавших пик Страданий.

В сорок восьмом в московской квартире погиб, отравившись угарным газом из неисправной колонки, покоритель пика Евгений Абалаков. Накануне он передал брату многочисленные рисунки, изображающие черные скалы и рогатое существо, оседлавшее луну.

К шестьдесят восьмому году пик Страданий был покорен тридцать раз, и — за одним исключением — все прошло удачно. Никто не видел в поднебесье богинь, не сталкивался с собаками, не сходил с ума. Но попытка мастера спорта Лидии Тухватуллиной стать первой женщиной, взошедшей на пик, провалилась. Шестого июля восемьдесят шестого года во время радиосеанса с базовым лагерем Тухватуллина начала петь, используя неустановленный язык (это походило на молитву, — сказал альпинист С., — у меня волосы встали дыбом), после чего перестала выходить на связь. Ее труп обнаружили через неделю. Он лежал на плоском камне; кто-то вывернул Лидию Тухватуллину наизнанку, оголив в дьявольском бесстыдстве внутренние органы и обмотав кости ее же блестящей кожей (я видел обратную сторону Лидиного лица и скальпа, — говорил альпинист С. в московской психиатрической больнице № 3).

Тело Тухватуллиной по настоящее время находится на стене пика.

В шестьдесят восьмом золотым призером чемпионата СССР (альпинизм) стал Дмитрий Уланов, совершивший одиночное восхождение по юго-западной стене с ледника Забвения. Первое зимнее восхождение на пик Страданий. Суммарно, со спуском, Уланов затратил на прохождение стены девять дней.

Девять дней в аду.

— Дядя Дима!

Светловолосый мальчишка лет десяти присел на корточки, улыбаясь Уланову сквозь балясины подъездных перил. В руке он держит надгрызенное яблоко. Уланов забыл имя мальчугана, лишь смутно помнит, что тот живет этажом выше с симпатичными родителями и сестрами-двойняшками.

— Дядь-Дим, не хотите зайти в гости?

Уланов переводит взор влево. Тень того, кто хоронится за мусоропроводом, нетерпеливо выплясывает на штукатурке. Богиня научила Уланова смотреть сквозь стены. Бетон растворяется в вихре, и Уланов созерцает пересеченные сбросами гребни, угрюмые плато, окатыши, зернистые массы многолетнего снега и голубое пламя глетчерных льдов. Пик Страданий во всей душераздирающей красе.

— …Мама сварила кулеш. — Улыбка угасает. — Вы не заболели, дядь-Дим?

Скажи ему: все в порядке.

— Все в порядке, — говорит Уланов.

Попрощайся.

— До свидания.

— До свидания… — Мальчик хмурится встревоженно.

Иди.

Уланов сходит по ступенькам и покидает подъезд. Майское солнышко слепит. В стеклах проезжающего автобуса отражаются черные скалы, облепленные фирном. Уланов шагает по дорожке, сворачивает за угол.

— Дядь-Дим! — доносится до слуха. — Дядь-Дим!

Навязчивый ублюдок.

Чужие мысли мучными червями копошатся в голове. Уланов не сбавляет шаг.

Страх больше любви. Она так боялась, что он погибнет в горах, что его найдут, вывернутым наизнанку, или не найдут вовсе. Боялась до истерик, пощечин, криков наяву и во сне.

Она ушла. Он потерял ее имя среди осыпей.

Выше отметки семи тысяч метров над уровнем моря организм не восстанавливается. Смерть распускается внутри великолепным цветком и