Еретики - Максим Ахмадович Кабир

какой были когда-то моряки и конюхи, Нина сталкивалась с разными обличьями зла. Зло перемещалось на ходулях, декламируя странные стихи в тумане, или украшало лоб знаком Дагона, или щупальцами выстреливало из ила Фонтанки у Летнего Сада.

Нина имела кое-какой опыт.

Она не встречала ничего более гротескного и безумного.

Тварь размером с овчарку исполняла на полу ритуальный танец. Богохульная помесь таракана, броненосца и краба щелкала клешнями и скрежетала наползающими друг на друга пластинами, образующими серый, очень твердый на вид панцирь. Овальное тело приподнялось над сброшенной шкурой, недавно бывшей женщиной — или чем-то похожим на женщину. Щитки в середине брюха разошлись, являя голову. У чудовища было человеческое лицо, точнее, зловещий шарж на оное. Из бойницы в панцире выглядывало залитое плацентарными выделениями лицо мужчины, жившего в семнадцатом веке. Раскосые, антрацитовые, как у Марты, глаза, приплюснутый нос и раззявленный, слюнявый рот идиота.

«Червь Йеба, — подумала Нина, чудом не лишившаяся чувств. — Он перешел из юродивого покойника в Георгиуса Тошера, а теперь Тошер стал червем и ищет новую оболочку».

От осознания у Нины подкосились ноги. В наплывающем полумраке полыхнула нелепая мысль: «Куда денутся мои внутренние органы, когда он залезет мне в спину?»

Нацелив на жертв все четыре клешни, паразит посеменил вперед. Прямо к Нине. Пронзительно завизжав, Роза выскочила ему наперерез и метнула набитый монетами мешочек. Угодила в панцирь — с таким же эффектом Роза могла плевать в тварь.

Ктанида издала мяукающий звук. Клешни щелкнули, как ножницы. Нина сделала вдох и скинула с себя пьянящие оковы забытья. Она ударила копьем. Нож скользнул по пластине, не причинив противнику вреда. В брюшном отверстии, как в оконце билетной кассы, скалилась липкая физиономия Тошера. Роза постаралась поймать ее лезвием, но тварь перехватила копье. Древко хрустнуло в клешнях, и Нине достался бесполезный кусок жерди.

«Вот и конец, — подумала Нина отупело. — Для меня, Розы, Алика, Карпа… для Карпа уж точно — конец».

Позади что-то треснуло. В затхлую комнату кошмаров проник воздух с набережной, который сложно было назвать свежим. Но в данный момент эта пахнущая рыбьей требухой и гниющим мусором сырость показалась Нине ароматом изысканных духов.

— Эй, ты!! — крикнул Алик… «Кому?» — недоумевала Нина. — Мы здесь, тупица!

Краем глаза Нина заметила, что Роза запрыгнула на стол, а краб с человеческим лицом отвлекся от девочек. Воспользовавшись паузой — секундами перед смертью или перед тем, как тело станет транспортным средством для потустороннего паразита, — Нина обронила палку, прыгнула на столешницу, ногами разбрасывая тарелки с дохлятиной.

Алик копьем отковырял доски и раскупорил оконный проем. Он вжался в угол и смотрел на соплеменниц взглядом, полным отчаяния… но и какой-то озверелой надежды.

Тэнь — донеслось из марева. Тэнь. Тэнь. Тэнь.

А следом снаружи раздалось:

— Все настоящее ничтожно. Схватить мелькающую тень. Тень. Тэнь.

Плоское, растянутое в бронированном брюхе лицо исказилось. «Это изумление? — восторжествовала Нина. — Годами прятавшийся в гнезде, в чужих организмах… кем была женщина, назвавшая себя Мартой?..»

Годами скрывавшееся во тьме, существо впервые столкнулось с родственниками.

Родственник влез в окно, зацепив котелком раму, но головной убор будто бы был приколочен к его макушке. Разгребая руками пелену — в правой была зажата книга стихов, — чтец покрутил шеей. Посыпанное пеплом лицо повернулось к Нине. К Розе. К Тошеру. Скрытые под тряпкой глаза видели все. И даже больше, чем все.

Алик отчаянно гримасничал, что-то сигнализируя девочкам, но они — по крайней мере, уж Нина точно — были слишком испуганны, чтобы понять его.

Ходули поочередно опустились на ковер. Тэнь, тэнь, цапля Желтого Короля. Тело чтеца наклонилось параллельно полу, нависло над присутствующими.

«Он в одной с нами комнате!»

И какого только черта Нина радовалась полминуты назад? Глупый Алик впустил в их ловушку второго монстра, будто одного им было мало. Разве что…

Подтверждая догадку, Алик протиснулся к окну. Чтец не обратил на него внимания. Нина нарисовала мысленные пунктиры, ведущие от повязки, скрывающей глаза чтеца, к спинному паразиту. На пепельном лице человека-цапли отразился искренний интерес.

Тем временем ктанида, застыв, изучала нового гостя антрацитовыми глазами, утопленными в уродливой морде, растекшейся плавленой резиной.

Любовь с первого взгляда?

Роза тронула Нину за локоть и показала на окно. Стараясь двигаться бесшумно, девочки спустились со стола. Алик оседлал подоконник и прижал к губам указательный палец. Только чучело волка заинтересовала эта попытка улизнуть.

Тэнь. Тэнь.

Не оборачивайся!

Роза была уже на подоконнике. Туман снаружи редел. Нина глянула через плечо.

Чтец ринулся на Тошера. Забесновались тени. Опрокинулись свечи. Мелькнула клешня. Железная ходуля расплющила череп гувернантки. В тесной, залепленной мраком шкатулке гостиницы два детеныша звездного рака вступили в схватку с очевидным исходом. Слишком огромен был чтец по сравнению со ктанидой.

— Там, внизу вся эта речная дрянь. — Алик шмыгнул носом. — Смягчит падение.

— Иди, — шепнула Роза. Нина бегло осмотрелась, проверяя, не шастают ли по набережной другие члены избы-читальни. Улица казалась пустынной. Напоследок Нина посмотрела вглубь гостиной.

«А за кого болеешь ты?»

Нина соскользнула в пустоту. Полет был коротким и завершился в куче упругой массы, напоминающей икру: каждая икринка — как футбольный мяч. Под задницей что-то лопнуло, брызнула черная жижа. Вонь была неимоверной.

«Я не отмоюсь вовек…»

Нина вскочила на ноги, освобождая место для соплеменников. Алик и Роза шлепнулись в икру. Из гниющей массы выбралась серая кошка. Шерсть животного слиплась, зеленые глазищи вперились в Нину. У кошки были лапки кузнечика, две передние пары и одна, подлиннее, задняя. Зверь потянулся лениво и застрекотал. Якоря кинулись прочь.

Туман окончательно рассеялся, над Петроградом выкатилось пушечное ядро луны. Нина видела особняки, посеребренные кладбищенским светом. Звездный рак не пощадил даже архитектуру. Углы скруглились, окна выдулись опухолями, фасады обросли жилистыми узлами, липомами, скоплением бородавок. Нина почувствовала руку Розы на своей руке, оторвала взгляд от домов и сплелась с подругой пальцами. Алик бежал впереди, размахивая копьем, как маленький дикарь.

Нина посмотрела на Розу.

— Трилобит…

— Что — трилобит? — Роза вскинула черные брови.

— Ты ему этой рукой?..

— Левой, — ответила Роза и скрутила из пальцев крошечное колечко.

Девочки засмеялись, выпуская из себя ужас. Они мчали в убежище, к больному ребенку, его безутешной матери, к Нининой бабушке, к слепым и искалеченным людям, ютящимся в утробе проклятого города. Улыбка сошла с лица Нины. Она вспомнила, как обернулась перед прыжком. Чтец выставил к потолку задницу и скреб пальцами ковер, а по его спине…

По спине чтеца полз червь Йеба. Не просто полз: закапывался в тело, клешнями разрезав