Твари морские - Василий Иванович Мельник

что дело абсолютно тухлое. В трибуналах не бывает присяжных; впрочем, даже они в свое время не слишком помогли, к примеру, капитану Ульману. А уж если высокопоставленный военный решил уничтожить подчиненного в закрытом армейском суде, то он скорее всего это сделает – слишком разные весовые категории.

Эль Капитано не мог сказать, почему он все-таки решился на побег. Видимо, сработало упоминание Ульмана – знаменитого козла отпущения, которого не спасли даже два суда присяжных, признавших его невиновность, и которому в итоге пришлось скрываться от правосудия при помощи боевых друзей, чтобы не оказаться перемолотым жерновами равнодушной судебной машины.

Капитан Матвеев испугался не ответственности и тюрьмы – он испугался того, что не сможет ничего противопоставить тяжкому обвинению, того, что навсегда станет для бывших сослуживцев предателем и врагом. Глубокой ночью он вошел в воды Чесапикского залива и вдоль берега поплыл на юг, изо всех сил надеясь вернуться и доказать свою невиновность в более благоприятной ситуации.

Сейчас, по прошествии времени, вспоминая странную настойчивость своего приятеля-особиста, Матвеев с высоты прожитых лет догадывался, конечно, что все это могло быть неспроста. Не исключено, что крысу, подставившую Федора, следовало искать не в штабе, а гораздо ближе.

Капитана Матвеева надо было непременно сплавить подальше, чтобы в ходе разбирательства случайно не всплыли какие-нибудь обстоятельства, свидетельствующие о его полной невиновности. Сам факт его бегства выглядел практически признанием собственной вины – что и требовалось крысе.

А тогда он плыл несколько суток подряд, счастливо избежав столкновения с патрулями и хищными морскими тварями. Он едва не утонул, когда на вторую ночь его унесло далеко в море. Изредка он выбирался на болотистый берег, подолгу отлеживался в грязи, пытаясь отдышаться и болезненно щурясь от въевшейся в лицо морской соли, поедал сырых крабов, копошившихся в зоне прибоя, а потом снова входил в океан.

Затем он долго брел через соленые болота, совершенно потеряв ориентацию. Запасенная пресная вода подошла к концу, и он в буквальном смысле умирал от жажды, когда наконец пересек демаркационную линию и оказался на территории, контролируемой Китаем.

Здесь ему с его корявым английским удалось сойти за беженца, потерявшего память от шока после катастрофы, и китайская администрация отправила его в лагерь для перемещенных лиц на Западное побережье.Где он от полной безнадеги, безденежья и безработицы прибился к местным бандитам,которые чрезвычайно заинтересовались его навыками боевого аквалангиста.

Какое-то время Матвеев, к тому времени уже ставший Хунхузом, таскал для них из затопленных городов всякие ценные грузы и сейфы, внимательно приглядываясь к их методам работы и тщательно наматывая на ус полученный бесценный опыт. А потом сбежал в Лас-Вегас, ставший к тому времени центром американского криминала.

Там, уже под боевой кличкой Эль Капитано, он сформировал собственную команду для особых операций, костяк которой составили Пакита и Бандана, по гроб жизни благодарные ему за спасение.

Первую он технично выдернул из лап грязных бандидос в каком-то из притонов бывшей игровой столицы, когда они уже совсем собрались было посмотреть, какого цвета у нее внутренности. А вторую, во время одной из миссий, не менее технично – из Мексиканского залива, практически из пасти у дейнозуха, огромного морского аллигатора. На настоящий момент команда Эль Капитано состояла только из них троих, но деловая репутация в Лас-Вегасе у нее уже была неплохая…

– Сонар! – подал голос первый помощник Мюрич Макфарлейн.

– Вижу, вижу… – недовольно откликнулся Бишоп, стиснув зубами черенок трубки. – По местам стоять!

– Атлант прорвался? – мрачно осведомился Тремоло.

– Или давно сидел в бухте, – пожал плечами капитан. – Военные не вычищают ластоногих, которые проникают сюда, просто сбрасывают с вертолетов новые взведенные мины взамен сработавших, чтобы восстановить заградительный периметр. Охота потом затаившемуся в бухте плезиозавру выйти на берег в Джерси – его там встретят из дальнобойной артиллерии. Охота обратно в море – вот тебе новая мина в проделанном проходе. А в бухте они угрожают только контрабандистам и охотникам за приключениями. Нас международному командованию не жалко…

– Быстро идет, – заметил Мюрич. – С крейсерской скоростью. Прямо настигает.

– Вижу! – отрезал капитан Бишоп. – Ты еще здесь?! Пошел за пулемет, мазафака! Мистер Тремоло, готов к бою?

– Всегда, – откликнулся метис, одной ногой опершись о цистерну на корме, наполненную напалмовой смесью. После команды шкипера ему достаточно будет нескольких движений, чтобы обрушить за борт полыхающий поток. Как и всякий биологический объект, штурмовики атлантов панически боялись огня.

– Каста! – в свою очередь скомандовал Матвеев. – Прибор!

Перепуганная девушка-хакер уже откинула крышку ноутбука и торопливо колотила по клавиатуре, не дожидаясь приказа командира.

– Есть прибор! – пискнула она.

Внезапно где-то в паре улиц от них раздался оглушительный грохот и мощный плеск, словно из воды далеко выпрыгнуло, а потом рухнуло обратно огромное тело кита. Прошло четверть минуты напряженного ожидания, во время которого некоторые наемники, кажется, уловили рев двухтурбинного мотора — одна турбина, кажется, молчала. Потом оттуда донеслись три гранатных разрыва, а потом начали раздаваться последовательные взрывы глубинных бомб.

- Патруль? – настороженно спросил сразу сделавший стойку мистер Хадсон.

- Какой еще, в господа бога душу мать, патруль?! – рявкнул капитан Бишоп. – Патрули гранатами не разбрасываются, у них другие огневые средства! Какой-то контрабандист вроде нас… Всем смотреть по сторонам внимательно – у нас сейчас по горло серьезных проблем и без патрулей!

Глава 13

Иван Доу, Влад Рогов

Катер, на котором находился торговец оружием, продолжал двигаться параллельно полузатопленному Нью-Йорку. В какой-то момент капитан Энрике переложил руль, и экспедиция двинулась вглубь города по одной из стрит.

- Бодрит поездка, а? – усмехнулся Влад Рогов, сидевший возле палубной надстройки.

Иван выразительно посмотрел на аквалангиста, но ничего не сказал. А сказать было что: пятнадцать минут, проведенные на ржавой бочке среди ветхих развалин в ожидании внезапного нападения морских тварей показались торговцу оружием целой вечностью. Так и свихнуться недолго.

Но ничего этого говорить Иван, конечно, не стал. Замечания вроде роговских бросают как раз для того, чтобы дать собеседнику выговориться, а идти на поводу у собеседника торговец оружием не собирался. Как минимум пока. Аквалангист ему не нравился, а если точнее – вызывал непонятную обеспокоенность. Не было понятно, чего он добивается. А то, что он чего-то добивается, было очевидно.

Места на катере было немного, однако наемники ухитрились разбрестись по всей палубе. Впрочем, Ивану это оказалось только на руку: посторонние глаза ему сейчас были ни