Звездные Рыцари - Юрий Винокуров

с учётом отдыха и времени для обследований. Я, в принципе, был согласен, в этом вопросов у меня не было. Главным вопросом было, как, избежав всех опасностей, выполнить задачу и вернуться живыми.

Я не заметил, как просидел три часа, изучая эту папку, когда вернулся комендант для того, чтобы переодеться.

— Вопросы, замечания? — кивнул он на папку, которая всё ещё лежала передо мной.

— Нет, всё предельно ясно, — я взглянул на коммуникатор. — Время общественных работ? — подорвался я. — Я готов.

— Ты и твои ребята освобождены. До медитации у вас есть ещё время. Медитация обязательна, — он посмотрел на меня с улыбкой. — Да ты это и так понимаешь. А сейчас сходите и пообедайте, а заодно и поужинайте. Я так понял, что обед вы пропустили.

Я невольно улыбнулся, поняв, что у коменданта потрясающее чувство контроля. Он даже заметил такую мелочь. Ну, сопротивляться я не стал, ведь кофе — кофем, а в животе у меня заурчало.

Поэтому я просто кивнул, вышел из контейнера и огляделся, ища глазами своих ребят. Они как раз шли с полигона, о чём-то оживлённо переговариваясь. Увидев меня, они замолчали, глядя на меня вопросительно.

— Командир, комендант сказал, что до медитации мы свободны. Какие планы?

— Для начала поесть. Грейн сказал, что нас там ждёт что-то необычное.

— Вот как? — улыбнулся Вальтер. — И чем же они нас собираются удивить? Наша еда существует в двух кондициях: в виде кирпича, которым можно проломить голову, либо же мерзкой, вязкой каши. Неужели они придумали какое-то третье состояние?

— Заодно и посмотрим, — улыбнулся я.

Мы пошли вперёд. Я решил уточнить:

— Как занятия?

— Олег жжёт, мне бы такого снайпера в мой взвод. Это бы спасло много хороших жизней, — Вальтер по инерции проговорил с улыбкой, но в конце фразы он недовольно нахмурился.

— Соглашусь, у Олега определённый талант, — коротко кивнул Александр.

— Ну что вы так, — смутился Олег.

— Ты давай ещё покрасней еще, — с удивлением я посмотрел на Юлию, которая вступила в разговор, и выглядела сейчас гораздо более уверенной.

Кажется, наш урок фехтования всё-таки добавил ей толику уверенности. Тем более я заметил, что в момент разговора она машинально касается рукоятки «Gladius», который висел в ножнах у неё на поясе.

Комендант Грейн всё-таки смог нас удивить. Да, сегодня была обычная каша. Вот только к ней подавались галеты, которые позиционировались как пшеничные, но явно отдавали какой-то пластмассой. Однако в нынешних реалиях это был чуть ли не царский пир. И да, в конце нам дали по кружке кофе, которые вызвали абсолютный восторг у моей команды. Ну, разве что Олег скривился.

— Я не пью кофе, — сказал он.

— А ничего, что здесь, кроме воды, ничего нету? — удивился я.

На что он пожал плечами:

— Ну, меня это устраивает.

— Ну, тогда я его выпью, — потянулся Вальтер и перехватил взгляд Юлии. — Или ты хочешь?

— Ну, я бы не отказалась, — девушка снова смутилась.

— А, ну да, ты же эта, библиотекарша, только и делала, что кофеи гоняла, — хмыкнул Вальтер.

Но, на удивление, Юлия не смутилась и не ушла в себя, как обычно.

— Да, это так. Кстати, давно хотела спросить — а сколько книг ты прочитал в своей жизни?

На этом моменте Вальтер, поднявший кружку, чтобы отлить половинку девушке, завис.

— Сколько книг? — у него на лице включилась работа мыслей. — Не знаю, но я точно знаю, сколько людей я в этой жизни убил. А ты?

Всё-таки он достиг своего, Юля стушевалась и опустила глаза. А Вальтер, довольный своей шуткой, с хохотом ополовинил кружку, поделившись с девушкой коричневой бурдой.

Дальше разговор пошёл ни о чём и обо всём. Я с удовлетворением понял, что, несмотря на ограниченное время, кажется, моя команда нашла общий язык.

Ну а время до общей медитации я всё-таки еще потратил на ребят, лично объясняя все тонкости этого процесса. По понятным причинам эсквайр-инструктор Фридрих не имел возможности заниматься с инициированными индивидуально, да это и не нужно было в общей массе. Но, за эту четверку я, во-первых, сейчас отвечаю, а во-вторых, от них в том числе будет зависеть и моя жизнь. Поэтому, если я могу, то буду делать их лучше.

Было достаточно забавно наблюдать, как каждый из них входит в состояние медитации. На удивление, быстрее всего это получалось у Вальтера, и я невольно вспомнил слова Ульриха: «Расслабьтесь и отключите разум, милорд, он только мешает». Вальтер не отличался большим умом, хотя житейская мудрость в нем присутсвовала и точно не страдал рефлексией.

Александр также быстро входил в состояние медитации, а вот у Юлии и Олега были с этим проблемы. Пришлось потратить по полчаса на каждого, чтобы они смогли сосредоточиться на своем Источнике. Ну а дальше, я постарался помочь им в самом процессе.

Я точно знал, что опытные Звездные рыцари могли разделить медитацию с другим одаренным, буквально «проведя его за руку» по процессу, подмечая и направляя начинающего одаренного через сложный процесс познания себя и своего Источника.

К слову, Ульрих этого не умел, а вот мой отец мог. Но не делал. Он всего один раз продемонстрировал мне, как это может быть. Это было незабываемое впечатление. Когда кто-то огромный, сильный и уверенный, а на ментальном плане сильный Звездный рыцарь имел сой образ, пропорционально силе, крепко берет тебя за руку и ведет по правильной дороге. Однако, после той единственной демонстрации, отец больше со мной не занимался, объяснив это тем, что первые «шишки» я должен набить себе самостоятельно, обещая вернуться к совместной медитации после моей первой Звезды. То есть, уже никогда…

К групповой медитации моя команда уже могла уверенно переходить в нужное состояние, и я уже занялся собой и своим Источником, привычно погрузившись в себя.

Медитация для меня была почти рефлексом. Тело, дыхание и сердце точно знали, что им делать. Я знал, как «отключаться». Как отпустить мысли. Как не слушать шум лагеря, не чувствовать вечерний холод, не слышать дыхание других. Только тишина. Только я и мой Источник

Источник, как обычно, пульсировал слабо, неровно, словно затихающий мотор. Я медленно вливался в него, настраивал биение своего сердца под его ритм, чувствовал, как волны слабой энергии проходят сквозь тело. Как будто сам воздух Скверны, пропитанный элериумом, пытался сейчас слиться