Звездные Рыцари - Юрий Винокуров

— Теперь к тебе, — я повернулся к четвёртому участнику своей группы, Олегу. — Я видел твоё досье, но, возможно, чего-то там не было. Рукопашный бой, фехтование, метание ножей или топоров?

— Ничего такого, — развёл руками Олег. — Я всего лишь преподаватель бальных танцев и «снайпер от бога», как сказал мне комендант Грей. Это его слова, если что, — слегка улыбнулся молодой мужчина.

— Что ж, — сказал я, — тогда на сегодня всё. Вальтер и Юлия, вы продолжаете заниматься на стрельбище с комендантом сегодня. Медитации также обязательны для всех. Что касается завтрашнего утра, то вместо занятий с эсквайром-инструктором вы все занимаетесь по моей программе.

— А что делать мне? — уточнил Александр.

— А ты немного задержись. Нам предстоит то самое собеседование, которое я тебе обещал. И ты Олег подожди в сторонке.

Глава 10

Я наконец понял, какой основной цвет присутствовал на Скверне. Это был цвет ржавчины. Трава, деревья, цвет воды в реке и даже небо носили этот оттенок. Казалось, что весь мир давным-давно проржавел и вот-вот рассыпется ржавой трухой. Зеленое солнце уже скрылось наполовину за горизонтом, и цвет его лучей, пробивавшихся через ржавые тучи, создавал изломанные тени, которые как будто жили своей жизнью.

Эта цветовая гамма давила на голову сильнее энергетического фона, создавая ощущение безысходности и уныния. Но, с другой стороны — это Мертвый мир, так и должно быть. На первом Мертвом мире, где я побывал, Арлекине, преобладающим цветом был оранжевый, но легче от этого там не было.

Несмотря на это, человек всегда остается человеком. Он пытается устроиться получше в любом месте, куда бы он ни попал. Вот и сейчас, неподалёку слышался веселый гомон на оборудованном полигоне, где уже собрались инициированные и где комендант Грейн пытался сделать из необученной массы боевое подразделение, способное попасть из огнестрела хоть куда-нибудь. Люди радовались, что живы, на Мертвом мире этого было уже достаточно.

Мы с Александром всё еще стояли за боковым контейнером 'Браво‑7. Он молчал, безразлично глядя куда-то под ноги и в сторону. Но по подрагивающим пальцам на левой руке я понимал, что он испытывает какие-то чувства.

Я же смотрел на него, и он знал, что я смотрю.

— Ты можешь пойти с нами, — начал я. — Но только если скажешь правду.

Александр не повернулся и не поднял глаз.

— Какую именно правду вы имеете в виду?

Я вздохнул.

— Не играй со мной, Александр, не надо. Ту, что в твоём досье заменена на «информация отсутствует». Я не пойду в бой с человеком, которому не могу доверять.

Он медленно кивнул.

— Я просто выполнял приказы, — произнёс он наконец.

— Мне плевать. Я хочу знать, что ты сделал, за что тебя засекретили. Убийство? Предательство? Массовая резня?

При этих словах Александр поднял глаза, медленно повернул голову и встретился со мной взглядом. В белесых глазах не было злобы, лишь пустота и… усталость. Та, что не проходит со временем. Та, что требует смерти, но не находит её.

— Хорошо, — сказал он. — Вы хотите знать? Тогда слушайте.

Я молчал. Он говорил тихо, без пафоса и надрыва, просто пересказывая свою историю. Родился Александр в бедной семье, с детства любил драться, вступил в банду, был пойман на воровстве и судья дал выбор, армия Золотой Лиги либо же тюрьма. Александр выбрал военную службу и ему там неожиданно понравилось. Всю свою жизнь он отдал армии и в итоге перешёл в Группу Специальных Операций — элитное подразделение, работающее на стыке разведки, диверсий и «серых» операций за пределами обычного правового поля Золотой Лиги, где выполнял «специфические» поручения, пока не произошло следующее.

— Был такой мир. Вирелла‑4, колония Золотой Лиги, — короткие фразы с трудом вырывались из его рта, как выстрелы. — Жили, как обычно на планетах без атмосферы, под куполом: фермеры в дерьме, клановые в своих дворцах. Потом началась. Ксеночума. Пришла из космоса. Чрезвычайно агрессивная и смертоносная. Убивала за часы. Или же превращала в нечто худшее, чем мёртвое.

Я внимательно слушал, не перебивая.

— Нас послали спасти клановых. Только клановых. Клан Барсов владел этой территорией, но почему-то отправили нас. Мы прибыли… поздно. Заражение уже было не остановить. Командование приказало эвакуировать клановых аристократов и их семьи. Оставить остальных. Но я встретил в порту умирающего медика, который мне всё рассказал о болезни. Её нельзя было остановить и нельзя было вылечить. Болезнь проникала сквозь защитные костюмы и любые респираторы. Все жители Виреллы-4 были обречены, поэтому… Я не выполнил приказ. Я запечатал порт, подорвал выходы и… сжёг их всех. Всех!

Я не шелохнулся.

— Женщины. Дети. Аристократы и простолюдины. Местные. Даже часть моего подразделения из тех, кто заразились.

Он замолчал.

— Я остановил распространение болезни. Никто не заразился за пределами планеты.

— А как выжил ты сам?

Александр усмехнулся.

— Понятия не имею. Месяц в карантине, ну или можно сказать в тюрьме.

Я молчал, ожидая продолжения. Не дождавшись уточняющих вопросов, он продолжил.

— В итоге был приговорён к смертной казни. Без суда, без обвинения. Просто… списан.

Я продолжал слушать. Его голос стал тише, а в глазах возникли призраки прошлого.

— Если бы ты знал, как быстро она распространялась, Виктор… Если бы ты видел, что она делала с людьми… Ты бы тоже нажал на кнопку.

Я молчал.

— Ты думаешь, я чудовище?

— Я не судья. Но думаю, ты сделал выбор, за который никто не хотел брать ответственность. Почему тебя не казнили?

Александр криво улыбнулся.

— Они в итоге поняли, что я поступил правильно и спас миллиарды людей от катастрофы. Но Барсы всё равно жаждали моей крови, поэтому мне дали пожизненное, как компромисс.

Мы долго смотрели друг на друга. Потом я кивнул.

— Хорошо, ты в группе. Но если ещё раз попытаешься отмолчаться или отшутиться, когда я требую правды — вылетишь, как пробка.

— Принято, милорд эсквайр… командир. Разрешите проследовать на полигон?

На мгновение я увидел в его глазах боль, спрятанную за маской безразличия. Но только на миг.

— Разрешаю.

С Олегом разговор долго времени не занял. Ситуация оказалась банальная: несчастная любовь. Оказывается, у Олега была своя студия, и не где-то, а в столице Золотой Лиги, на Таурусе.

Занималось