Сказание о второстепенном злодее - SWFan

с виду казался совершенно невозмутимым. Опять же, ей не хотелось идти ему наперекор, ибо у этого могли быть последствия и после экзамена, но в данном случае это был вопрос жизни и смерти, а потому…

— Вы уверены, господин Савин?.. — спросила она напряжённым голосом и молча взмолилась.

— Смеешь сомневаться в моих словах? — Юноша вскинул бровь.

— Н-нет, просто… В разных Климатических Зонах одни и те же виды растений могут быть ядовитыми или не ядовитыми, поэтому…

— Эти не ядовиты.

Саша поджала губы. Она отчаянно пыталась придумать другие аргументы, как вдруг услышала звон и почувствовала, как у неё сжимается сердце, когда юноша неожиданно обнажил свою длинную саблю, сверкнувшую пламенем костра…

Глава 29

Травят, травят!

Шпага вспыхнула в сиянии костра, моментально рассекая вереницу мыслей, которые бежали в сознании Саши. Девушка застыла, её сердце вскрикнуло: надо бежать! — но было уже слишком поздно: сидевший рядом Савин приподнялся и приподнял свою шпагу. Саша едва успела отпрянуть и зажмуриться.

Когда несколько секунд спустя она боязливо приоткрыла глаза, удивлённая тем, что не чувствует боли, то увидела, что на длинное сребристое лезвие был нанизан… гриб.

Мясистый серый гриб с мохнатой ножкой и многослойной шляпкой. Сразу за ним последовал ещё один, затем третий, четвёртый — и вскоре шпага превратилась в своеобразный шампур, который юноша невозмутимо протянул над пылающим костром.

Саша постепенно пришла в себя и выпрямила спину. На её лице промелькнул румянец. Действительно, глупо было думать, что Савин зарубит её только потому, что она посмела немного засомневаться. Впрочем, кто знает, как бы всё обернулось, не оценивайся на экзамене состояние твоего напарника.

Меж тем воздух, наполненный запахом леса и горькой дымкой от костра, постепенно начал пропитываться сытным грибным ароматом с лёгкими мясными нотками. Когда Саша заметила его, в животе у неё как будто развернулась бездонная пропасть, и всё тело пронзила та особенная, воздушная слабость, которая бывает, когда неожиданно замечаешь, что страшно проголодался.

Удивлённая, она посмотрела на грибы и вскоре уже не могла отвести взгляда, наблюдая, как они постепенно обрастают золотистой корочкой и выпускают капельки мутного сока, капавшие на костёр и шипящие, как жир. Наконец Савин покрутил шпагой среди прохладного воздуха — с наступлением сумерек Саша почувствовала, как за спиной у неё сгущается леденящее дыхание ночи — и неловко надкусил грибную шляпку.

Подождал. Кивнул.

— Вид Элинус Эребус Борге. Можно есть при определённых обстоятельствах, хотя шляпки и ножки отличаются по вкусу. Попробуй, — сказал он, бросив ей кривую золотистую ножку.

Саша с трудом поймала её, покрутила и сделала маленький укус. И только она надавила на неё зубами, как на язык ей брызнула до безумия горькая жидкость, от которой у неё аж потемнело в глазах. Саша схватилась за горло и закашляла, надкушенная ножка полетела на землю, но даже после этого во рту у неё кипела обжигающая горечь.

— Кхе… кхе… — Девушка мокрыми глазами уставилась на юношу, который невозмутимо наблюдал за её реакцией. Неужели он хотел её отравить?..

— Ножки съедобные, — словно прочитав её мысли, заметил Антон Савин. — Но горькие. Ешь.

— Я…

— Всё остальное можешь выбросить, если не собираешься травиться.

Немного придя в себя, Саша с горечью посмотрела на надкушенные грибы и сочные ягоды, которые собирала целый день. Она завернула их в свёрток, выбросила за ближайшим деревом, вернулась и снова стала с неуверенной опаской разглядывать грибные ножки. В это время Савин доедал уже третью шляпку. Теперь Саша понимала, что сочный запах исходил именно от них (ножки пахли… собственно, ничем), и каждый взгляд на его пиршество ещё сильнее углублял чёрную пропасть у неё в животе.

Саша замялась, но не успела даже решиться на то, чтобы попросить его поделиться, как Савин беспрекословно заявил:

— Это для меня.

И вонзил свои белые зубы в последнюю шляпку.

Саша с горечью стала давить в себя рыхлые ножки. Спустя некоторое время юноша доел все шляпки, и ей стало немного легче: больше не манил их сочный аромат. Но это была слабая отдушина, и когда Саша всё же «задавила» свой ноющий желудок, у неё от горечи дрожали кончики пальцев, словно она перенесла настоящую пытку.

Фантомная горечь преследовала её даже на следующее утро, когда они затоптали костёр и снова отправились в дорогу.

На второй день Савин шёл не так быстро и немного сгорбившись — видимо, давала знать вчерашняя усталость, молодой аристократ явно был непривычен к долгим прогулкам на природе. Однако Саше всё равно приходилось постоянно смотреть себе под ноги, высматривая мохнатые грибы между кустами и древесными корнями.

Вчера она нашла всего четыре штуки; сегодня, однако, Саша не только горела энтузиазмом (чтобы не пришлось повторять вчерашнюю пытку), но и искала их намеренно, что в итоге принесло результаты. Уже через несколько часов она собрала больше двенадцати грибов. Её тело постепенно привыкало к знойному солнцу, лучи которого, как раскалённое золото, разливались с широких зелёных листьев, а глаза учились цепляться за мохнатые шляпки, сереющие среди кустов.

Когда в её свертке оказалось больше двадцати грибов, мрачные мысли окончательно рассеялись — голод имеет свойство перетягивать на себя одеяло всех человеческих тревог — и оставшийся день Саша провела почти в приподнятом настроении.

За всё это время им не встретилось ни одного монстра, хотя в ОКЗ третьего класса они попадались довольно часто. Саша предполагала, что потому, что они сейчас находились на окраине и были ещё далеки от своей цели.

Вечером они снова развели костёр у небольшого ручейка, и Саша с гордостью предъявила свой улов. Савин холодно взглянул на него, насадил грибы на шпагу, поджарил и затем механически стал отделять ножки от шляпок.

Саша почувствовала лёгкое волнение, наблюдая за его действиями. Сперва она старалась убедить себя, что он собирается выбросить ножки за ненадобностью, но эта надежда стремительно развеялась, когда тридцать из них (и ни единой шляпки) оказались прямо перед ней:

— Ешь, — сказал Савин.

Глава 30

Отдай!

Она прикусила свои мягкие розовые губы и пристально уставилась на Савина, поедающего шляпки. Их было слишком много — все съесть у него не получится. И действительно, после двадцатой шляпки Савин сгрёб остальные и, прежде чем Саша успела вскрикнуть, швырнул в костёр. Пламя вспыхнуло, как масло на раскалённой сковородке, которую посыпали солью.

Саша едва удержалась, чтобы не броситься за ними. Словно миллионер, перед которым сжигают его состояние, она с минуту стеклянными глазами смотрела на языки пламени, вздымавшиеся на два метра, и