Ходящая по снам - Юлия Зубарева

смолил отнятой сигаретой, поглядывая, как строители с Виталей выносят остатки сена в стожок, чтоб расширить Милкину закуту. Сама мать-героиня выгуливала потомство вдоль забора, ловко вставая на задние ноги, чтоб дотянуться до цветущих веток вишни соседнего участка.

— Отдышался. Давай с самого начала рассказывай. Время у нас есть, так не торопясь и погутарим. И мне отдых, и в твоей головушке все разложится. Когда в переплет попал, главное что? Главное — не дергаться. Тут как в болоте, начнешь бултыхаться — и поминай как звали, а ежели успокоиться, оглядеться по сторонам, глядишь, и мозга на место встанет, да и палка какая найдется или помощь придет.

— Правильно ты, дед Василь, говоришь. В голове только одна мысль — бежать, а куда бежать? Все ходы перекроют. А кого боюсь? Собственных родителей, понимаешь?

— Это что ж ты такое натворил, что от мамки с отцом как варнак какой беглый бежишь?

— Жениться не захотел. Предки мои с партнером своим договорились, что дуру эту он замуж пристроит. Они там бизнес расширяют, а отдуваться мне. А я в академию ветеринарную поступил сам на бюджет тогда. Я все детство котов бездомных таскал. Мама вообще животных дома держать отказывалась. Они только-только начали большие деньги зарабатывать, я их дома через день видел. Сначала соседка со мной сидела, потом нашли какую-то женщину типа гувернантки. Тетю Олю я все равно навещал, она и уроки помогала делать, и котов всех лечила и пристраивала. Мы потом переехали в свой дом, а квартиру эту продали. Я от нее, наверно, и заразился этой мечтой. Книг у нее было немеряно по ветеринарии. Случаи разные рассказывала. Понимаешь, она мне ближе родных была. Мы еще виделись пару раз, да и созванивались. Она и помогла курсы подготовительные найти, подсказала, как документы подавать, чего говорить.

Дома скандал был страшный. Меня в Первом меде ждали, отец со всеми уже договорился на фармацевтике. Продолжить династию, не ударить в грязь лицом, а я не пошел. Потом только сознался, что поступил в другой.

Поорали, но отвязались на год, типа переведусь, никуда не денусь. Женитьба эта еще. Шварц — он жук тот еще. Стелет гладко, всегда маме ручку целует, коньяк с отцом хлещет, чуть ли не каждый вечер, но я-то вижу. Ему покоя отцов госзаказ не дает. Там такие суммы космические, а тут из грязи в князи. Была конторка, стала корпорация, а самого Шварца подвинули. Вот и дружит, не знает, как укусить. Они это слияние затеяли, чтоб конкурентов подвинуть, а получится, что их самих подвинут. Не знаю как.

Анжелка еще эта тупая. Воротит от ее сюси-пуси. У меня экзамены, у нее тусовки. Я пару раз с ней выполз и больше на роль ручного пекинеса не соглашался. Не хочу об этом.

Родаки, как заколдованные ходят. Шварц то, Шварц сё. Этот дядя Толик меня только сынком не называл. На мою сторону встал с ветеринаркой, типа доучивайся, где хочешь. Потом курсы по управлению пройдешь. Будем новое направление открывать. Все вранье. Там кругом одно вранье. Мать, как начала в бренды одеваться и в Милан летать на модные показы, только и твердила, что надо зацепиться, нужно соответствовать, а сама из такой же деревни. С дедом перестала общаться, даже на похороны не поехала и мне не сказала. Позорил он ее перед обществом. В общем, сбежал я. Получил диплом, разругался со всеми и деру.

Мы с отцом на пять лет забились на спор. Если смогу сам прожить без его денег, то отпустит в свободное плаванье и с Анжелкой сам будет разбираться. Типа испытания. А сам все выходы перекрыл, никуда устроиться не мог. В Москве все клиники закрыты для меня, вот и согласился тут зоотехником.

Знаешь, Василь Акимович, рассказал — и как-то легче. Я ж шифровался, как разведчик. Аккаунты поудалял, телефон сменил, даже картами боялся пользоваться. Думал, служба безопасности отцова найдет и домой притащит. А тут у мамы день рождения. Написал смс, она и примчалась. Короче, спалился по всем фронтам. Еще и Светлану подставил. Типа моя невеста, кушайте — не обляпайтесь. Ты ж ее знаешь. Она даже глазом не моргнула. Невеста — значит невеста. А чего делать?

— А ничего. Ты, дружок, нынче в свободной стране, не крепостной чай от барина сбежал. Хошь женись, а хошь так живи. Отец твой голова, сына из-под удара вывел. Пять лет дал на ноги встать. Из Москвы тебя выдавил, это да. Так в столице тебя каждая собака бы нашла с твоей специальностью, а тут глушь. Чужие не ходят. Эх, зря мы тебя в своих видосах засветили, но, глядишь, не опознают. А за это время профурсетка, может, сама замуж выскочит, или папаше ее ждать надоест. Мало ли чего случиться может. Чего трепыхаться? Коли работа нравится, так и работай. Бежать он собрался. Здесь за тебя все село встанет, авось не украдут принца.

— Да какой я принц, кому я нужен. Это мамочка из себя светскую львицу корчит. Прям фармацевтический магнат, куда деваться. А на самом деле просто контора, которая удачно вложила денег. Одна из многих.

— Ну не скажи. И за меньшее могут в мешок — и в воду. Папаня чай за сына единственного денег не пожалеет, если чего. Короче, не того боишься, Ваня. Смотри, как бы по материнским стопам худые люди не пришли. Вот это засада так засада. Впрочем, есть у меня одна идейка. Обмозговать треба. Знаешь как отец мой говорил, земля ему пухом? Присказка у него такая была. Страх хуже смерти.

Он когда с войны пришел, молчал, откуда ордена. Это я только потом уже, как усы отросли, начал мозгой-то понимать. Нечем там хвастаться. На войне все боятся. Только один в кусты, а другой в штыковую. Помереть один раз можно, а бояться потом всю жизнь будешь. Так и тут. Орденов тебе обещать не буду, но ежели мы тебя сами на люди выведем, то тут расстановка сил и поменяется. Медийным человеком тебя делать будем, Иван Федорович. Хиханьки да хаханьки наши с Виталей сегодня есть, а завтра в трубу фьють — и вылетят. А с тобой дело другое. Будешь с умным видом про лечение свое рассказывать. Видал я такие ролики, одна иностранщина. Да и страшные морды. А тут парень молодой да славный.

Только ты уж прости, за ради такого дела придется твое инкогнито того. Тут посоветоваться надоть. Во-первых, с Лизаветой, да с