Ходящая по снам - Юлия Зубарева

Акимыч прихлопнул ладонью по колену и начал вставать.

— И ты думай, Ваня. А со Светкой не играйся, как кот с мышкой. Она вон одна на горбу мать лежащую тащить, и все хозяйство на ней — работает, как лошадь ломовая. Подойди и скажи напрямки. Коли пошутил, так сразу и признайся.

— Да я теперь и сам не знаю.

— А не знаешь, так сам в себе разберись. Глаза закрой и представь: ежели нету этого человека на земле — добро тебе али худо? Могешь жить и без Светки, значить не твое это. Нечего девке голову морочить. Закрутят себя дела семейные, сбегнешь али вырвешься, а девке пятно на всю жизь. Еще и ребятенка сделаешь, так вообще хоть топись иди.

— Дед Василь, ну чего ты меня извергом каким представляешь. У нас с ней и не было ничего.

— Я, Ванюта, по себе людей сужу. Каким был кобелем, таким и остался. Думаешь, Марья моя мало слез при жизни пролила? И пил, и гулял бывало. Это сейчас жалею, что не берег счастье-то, близок локоток, да не достать. Головой вперед уда думай, вот тебе мой совет.

— Это понятно.

— Ну коли понятно, давай тогда вечерком приезжай. Лизка-то позвонила, что едуть. Вот сядем все вместе и подумаем. Одна голова хорошо, а три уже му-та-ция! — произнес дед очередное новое для себя слово и довольно улыбнулся.

— Не грусти, Ванюш, коли сам живой, то и поправить успеем чего.

Развернулся от Ивана и закричал братьям-белорусам, чтоб ровнее копну складывали и дверь не забыли перевесить наружу, чтоб внутри места больше было. Иван еще какое-то время посидел на ступеньках и, пообещав приехать ближе к вечеру, попрощался.

Лизавета чуть-чуть разминулась с посетителем. Не успела еще нива проехать поворот, как мимо пролетела черная машина юриста на полной скорости.

Вениамин долго рассусоливать не стал. Поздоровался со всеми кратко и попросил Виталика рассказать, сколько ему заплатила прекрасная девушка Наталья за украденные ключи и, главное, чем?

Побледневший оператор выдал сам себя. Он было дернулся бежать, но тяжелая рука строителя, опустившаяся на плечо, остановила прыткого воришку.

— Эх, Виталя, Виталя. Я ж тебя как родного принял, — тяжело опустился на недавно обсиженные ступеньки дед Василь. — Как так-то? Неужто гнилье внутри не разглядел? Врагам продался, грошей мало было?

— Это, Василий Акимович, преступление не с целью наживы, а по личным мотивам. Я это еще у дверей той конторы заметил: не похож был разговор их на первое знакомство. Девка оказалась не простой, а с секретиком. Рассказывай давай здесь и сейчас, Ромео, на чем тебя поймали? Не дурак же ты полный, не могла она так голову тебе заморочить?

— Да я ничего такого. Я просто думал, раз квартира стоит пустая, может, мы хоть иногда… ну — встречаться там будем. Наташка сама предложила. В гостинице дорого и не хотела она, а дома родители. Я ничего такого не хотел, просто дубликаты снял. Елизавета Петровна, вы же ей и не пользовались, все время тут были.

— Ой дурак! Наташка тебе сказала. Где теперь эта Наташка? — Акимыч, прихватился за сердце, зачастившее от волнений последних дней. Лиза кинулась к деду, уводя его в дом.

— Увози его с глаз моих долой. Чтоб больше я про этого враля не слышала. Куда хочешь его сдавай, Ленке я сама позвоню. Хватит, наигрались в блогеров. Деда до больницы только осталось довести с такими новостями.

Вениамин положил тяжелую руку на свободное плечо юного предателя и проникновенно сообщил:

— В квартире Лизаветы Петровны труп нашли. Похоже, Наташки твоей работа. Ты же ей ключики передал? Звони своей возлюбленной, помощь следствию облегчает наказание.

И аккуратно вытащил из кармана телефон оператора, предлагая тому разблокировать экран. Виталик сначала порывался вслед за дедом — объяснить и получить очередное прощение за глупую шалость, но, услышав про труп, побледнел и уже никуда не дергался. Разблокировал телефон и послушно набрал дорогой сердцу номер.

— Абонент не отвечает или временно недоступен, попробуйте позвонить позднее, — сообщил бездушный оператор, похоронив все надежды на ошибку в обвинениях.

— Поехали, дружок, будем вспоминать и рассказывать. Заодно адресок проверим. Помнишь, где живет твоя Мата Хари?

— Она квартиру снимала в городе с подружкой.

— Вот и скатаемся. Будешь хорошо себя вести — сядешь не как соучастник мокрухи, а как честный вор.

— Я не хочу в тюрьму, — у юного преступника задрожали губы. Очередная шалость оборачивалась такими последствиями, что ссора с Акимычем или увольнение с работы было бы просто за счастье.

— Никто в тюрьму не хочет. Это уже от Елизаветы будет зависеть. Будет она на тебя заявление писать или пожалеет дурака. Поехали. Следователь тоже человек, ему допоздна засиживаться вредно на работе, у него характер портится от этого.

Матвей сбегал за фельдшером и Сергей Афанасьевич опять ругал деда, что тот не бережет себя. Лиза утирала слезы, путалась под ногами медика и пыталась то воды подать, то стул.

— Прости его, дурака, ради меня прости. Это я, старый, не разглядел, доверял ему и тебя подставил, — твердил дед Василь.

— Да нафиг он мне нужен? Лежи ты ради бога. Доктор, может, его в больницу?

— Хорошо бы обследовать. Нет у меня аппарата ЭКГ сделать, а тут организм изношенный, может быть и инфаркт.

Вызвали скорую. Пока ждали, всем миром успокаивали деда, Лиза готова была кого хочешь простить, лишь бы дед поправился. ЭКГ оказалась в пределах возрастной нормы, от госпитализации дед отказался. Фельдшер пообещал, что если в ближайшие сутки пациент встанет самовольно, то к кровати он его привяжет и слушать никого не будет.

Мужики ушли доделывать сарай, Лиза осталась с дедом. Ленке она позвонила спустя пару часов, после того как все успокоились.

Рассказала, не скрывая подробностей, и про труп в квартире, и про Виталика, и про захворавшего деда.

— Лиз, ты же понимаешь, что проект просто так не остановишь, — осторожно прокомментировала подруга. Там такие неустойки, что даже твой Вениамин не справится. Я не знаю, чем тебе помочь пока. Давай я вызовусь сама снимать? Неделю-другую перекантуемся как-нибудь, а потом чего-нибудь придумаем.

— А дети? Лен, ты семью на кого оставить хочешь?

— Придумаем чего-нибудь. Мишка на удаленку давно просится, соглашусь на маму его