Промышленная революция - Денис Старый

некуда деваться друг от друга. Этот союз обязан был существовать, несмотря даже на то, что он изрядно пошатнулся после скандальной истории с укрывательством в Австрии беглого наследника российского престола, царевича Алексея Петровича.

Вот только канцлер был человеком цифр, договоров и баланса. Если на чаши весов ложились «мир и процветание» с одной стороны и «война» с другой — пусть даже война в союзе с непобедимой Россией, способной завалить европейские поля сражений неисчислимым количеством пушечного мяса, — Синцендорф всегда выбирал первый вариант. Худой мир лучше доброй ссоры, особенно когда казна Империи требует бережного отношения.

— Ну и пусть война! Показать, что мы боимся войны — проиграть ее, не вступая в бой, — принц Евгений позволил себе легкую, почти снисходительную усмешку, блеснув узкими, по-хищному прищуренными глазами. — Разве эта проблема, господин канцлер, в куда большей степени не касается Пруссии? Разве для кого-то в этой комнате еще не стало очевидным, что прусские подданные нашего императора де-факто уже не считают себя таковыми? Они маршируют, они льют пушки. Пруссаки с методичностью мясников уже готовят дрова для огромного костра в самом центре Европы, а вы боитесь далекого русского царя. Или Англии, раздавить Ганновер которой, родовое гнездо английского короля, мы в состоянии без усилий сделать.

Император Карл VI, по большей части хранивший молчание, тяжело заворочался в своем венецианском кресле. Он слегка приподнялся, и массивная золотая цепь Ордена Золотого Руна звякнула на его груди. Выпуклые глаза монарха впились в лицо Савойского.

— У нас достаточно воды, чтобы залить любой такой костёр, — отрезал Карл тоном, не терпящим ни малейших возражений. — Будет война, станем воевать.

Затем он сузил глаза и свинцовым, давящим взглядом посмотрел на своего первого полководца.

— Ведь так, фельдмаршал? — вкрадчиво, но с угрожающей ноткой спросил император.

Капкан захлопнулся. Конечно, Евгению Савойскому не оставалось ничего иного, кроме как склонить голову и твердо подтвердить: любая агрессия Пруссии, Англии или самого дьявола будет непременно и жестоко отражена штыками австрийской пехоты. А что еще он мог сказать? Проявить сомнение? Признать слабость имперской армии перед лицом монарха, тем самым расписавшись в собственной некомпетентности? Исключено.

Хотя Савойский и понимал, что пруссаки уже не мальчики для битья и армия там вышколенная, сильная, пусть и малочисленная, пока. Растет же из года в год.

— Безусловно, Ваше Величество. Враг будет разбит, — чеканя слова, ответил принц. А затем, мгновенно сменив тон с военного на доверительный, пошел в контратаку на территорию канцлера: — Но всё же, Ваше Величество… Я считаю величайшей ошибкой идти на поводу у завистливой Англии и жадной Голландии. Мы не можем закрывать ту морскую компанию, которая только-только начала приносить нам по-настоящему большие деньги. Разве казна Священной Римской империи настолько полна, чтобы мы могли так легко, по чужой указке, отказываться от сверхприбыли?

Это был мастерский ход. Неожиданно для Синцендорфа, да и для самого императора, прославленный рубака проявил себя как холодный и расчетливый экономист.

В обычное время полководец старался никогда не влезать в дебри коммерции и финансов, предоставляя это крючкотворам из Палаты. Но Савойский был слишком умен. Он прекрасно понимал, что в этом кабинете, перед лицом сомневающегося монарха и миролюбивого канцлера, сухие экономические доводы прозвучат куда громче и убедительнее, чем бряцание оружием и речи об абстрактной воинской славе.

И аргументы у него были бронебойными. Действительно, по итогам последнего года работы Остендская компания, чьи корабли базировались в испанских Нидерландах, принесла своим вкладчикам фантастические, немыслимые дивиденды в сто двадцать процентов на вложенный капитал.

Никто из присутствующих не произносил этого вслух, но все трое прекрасно осознавали: предприятие, основанное под императорским патентом всего лишь четыре года назад, на данный момент стремительно превратилось в одну из самых прибыльных коммерческих структур во всей Европе.

И принц Евгений бросил эту золотую карту на сукно императорского стола, ожидая реакции.

— И активы этой компании, Ваше Величество, уже столь велики, что дух захватывает, — продолжал наступление принц Евгений, чеканя каждое слово. — Количество наших вымпелов на торговых путях стремительно увеличивается, верфи в Остенде не успевают спускать на воду новые суда, капитализация растет с каждым месяцем. Взять и просто закрыть всё это сейчас, поддавшись на шантаж Лондона и Амстердама… Это не просто колоссальная брешь в казне. Это невосполнимый ущерб для репутации Священной Римской империи! Мы покажем всему миру, что испугались окрика островных торгашей.

— А мне докладывали, — мрачно, тяжело роняя слова, перебил его император, — что уже три корабля нашей славной компании были пущены на дно пиратами.

В кабинете вновь повисла напряженная пауза. Карл VI смотрел на полководца в упор, ожидая, что тот стушуется перед фактом потери имперской собственности.

Но принц Евгений даже не моргнул. Он знал, как поступить. Вот умер бы русский царь, то, действительно больше не было бы с кем разговаривать. А так… Россия может сильно помочь. Тот случай, что и себе поможет и Австрии.

— Петр уже пробовал вырваться в океан. Его фрегаты не вышли в Атлантику. Он что, глупец, чтобы вновь совершать ошибки? А брать Россию только в долю? Зачем? И без того прибыль большая, не в этом же дело, — сказал император.

— Принц, это же вы были инициатором создания второй Восточной компании, морской? — подумав, что ветер, несущий мысли императора, стал дуть в нужном направлении, поспешил сказать и канцлер. — А теперь, когда корабли компании стали топить английские и голландские каперы… Все? Защититься нечем.

— Ваше Величество, это было абсолютно неизбежным, — спокойно, с ледяной уверенностью парировал Савойский. — В открытом море и океане действуют совершенно иные законы. Точнее, их там нет вовсе. Договориться о безопасном торговом пути на воде дипломатическими нотами — задача невозможная. Англичане, голландцы, да те же испанцы с португальцами до сих пор с упоением режут друг другу глотки и топят галеоны, едва их эскадры встречаются в нейтральных водах. Это океан, Ваше Величество, там правит пушка и абордажная сабля. Потери неизбежны. Решение здесь только одно: нужно немедленно усиливать военный флот Нидерландов, чтобы наши боевые фрегаты сопровождали торговые конвои! А еще создавать нужное напряжение на земле, чтобы было чревато на море. И вот в этом царь Петр поможет.

Император отвел взгляд и тяжело вздохнул. Он не хотел, да и не мог признаться вслух в истинных причинах своих сомнений. Карл небезосновательно считал свой страх некоторой политической слабостью, но при этом полагал, что присутствующие в кабинете сановники — люди далеко не глупые — должны сами догадываться, почему он так отчаянно избегает любой, даже чисто морской конфронтации с Англией и Голландией. Конфронтации, которая