Дым и перья в академии Эгморра. Забытое зло - Кира Лин

За аллеей пряталась деревянная беседка с овальным столом и плетёными скамьями. По столбикам взбирались ветви дикого винограда, жёлтая гирлянда под потолком навевала праздничное настроение.

На одной из скамеек уютно расположился Джеймс с бутылочкой пива.

Закинув одну ногу на подлокотник, он вальяжно раскачивал ею, попивая напиток из запотевшей бутылки. Он выглядел раскованно, вот только немигающий холодный взгляд следил за безумной парочкой, издающей вызывающе громкие звуки.

На поляне перед беседкой Хилари отрабатывала приёмы борьбы на Джоше.

Неописуемый восторг наполнил мою душу, когда вампирша перекинула его через бедро. Падение оказалось жёстким — Джош ухнул и громко захохотал, развалившись на мёрзлой земле.

Не успела я насладиться моментом и мысленно позлорадствовать, как слева возникла Кира. Я лишь уловила движение боковым зрением за долю секунды до того, как услышала её голос.

— Как спалось?

Я обернулась, выдавив из себя улыбку, хотя дико хотелось подпрыгнуть от неожиданности. Им бы что-нибудь повесить на шею или одежду, чтобы хоть какие-то звуки издавать, а не доводить неподготовленную публику до полуобморочного состояния.

— Честно? — улыбаясь и щурясь на солнце, спросила я и запустила руки в карманы жакета.

Кира вскинула бровь, но на губах угадывалась ухмылка. Я снова её позабивала?

Мельком взглянув на неё, я в который раз подивилась местным предпочтениям в гардеробе. Она была одета в белую майку, чёрную короткую куртку и чёрные узкие брюки, заправленные в сапоги на каблуках.

Волосы были перехвачены на затылке заколкой, и локоны развевал ветер. Он отбрасывал их на лицо, отчего оно казалось ещё более реальным, настоящим, живым и милым. Да, милым и юным.

Кира держала в руках пистолет, но когда я приблизилась, она поставила его на предохранитель.

— Хотелось бы, конечно, — сказала она, нежно поглаживая большим пальцем рукоять.

Я в оружии не разбиралась, но мне стало не по себе. Крути она на ладони волшебную палочку, выглядела бы не менее эффектно.

В глаза бросились белые перчатки. Зачем они ей?

— Но ты вправе отделаться вежливым «нормально».

— Я не хочу отделываться, — возразила я, и моя улыбка растаяла. — Мне снился сон, и я испытала первобытный ужас. Он был вполне реальным.

Кира услышала в моих словах тайный смысл, и её взгляд потемнел — за неимением лучшего слова. «Помрачнел», «охладел», «опечалился» не передают точно те чувства, что отразились в глазах вампирши.

Она будто с полуслова поняла, что я хотела до неё донести. Я не стала её успокаивать и уверять в том, что это был просто сон. Кира сильная, и ей не нужна сладкая ложь.

— Ты имеешь представление, как действовать дальше? — нейтральным голосом спросила она, опустив пистолет и прижав его к бедру.

— Слишком мало информации, — качнув головой, сказала я. — Но кое-какие соображения о происхождении этой дряни у меня имеются.

— Я бы спросила, но, — она оглянулась на Хилари, что-то с азартом объяснявшую Джошу, — много лишних ушей.

Непроизвольно проследив за её взглядом, я застала необычайно занимательную картину: Хилари держала Джоша за вытянутую руку, когда тот отвлёкся и посмотрел в мою сторону.

Она либо не заметила, либо нарочно ударила исподтишка. Двинула по рёбрам коленом, и, как мне показалось, не прилагая усилий. Джош не вскрикнул и не согнулся пополам от боли — он замер с багровеющим на глазах лицом.

На душе внезапно стало тепло и светло, и невозможно было скрыть счастливую улыбку. Он заслужил это, гавнюк.

Кира заметила мой интерес к Джошу и склонила любопытно голову.

— Вы вместе?

— Хуже не придумаешь, — я тихо рассмеялась. — Нет, он встречается с моей сестрой, мы живём под одной крышей, и давно дружим. Вероятно, Джош — мой самый лучший друг, но на данный момент мне до смерти хочется его прикончить.

— Если его раньше не убьёт Джеймс, — тихо произнесла Кира и откашлялась в кулак, пряча улыбку.

— Так они вместе? Или напарники?

— Они и вместе, и напарники. Парень твоей сестры вызывает ревность в Джеймсе, чего раньше за ним не наблюдалось.

Передёрнув затвор пистолета, Кира проверила патронник и ловким, отработанным до механизма движением спрятала пушку за пояс джинсов за спиной.

Создавалось впечатление, что оружие было частью её руки — так легко и точно она обращалась с ним, играючи крутила на ладони и рефлекторно смотрела в прицел.

Сколько же она прослужила палачом?

Наверно, я неприлично долго смотрела на её руки — Кира рассмеялась.

— Да, я много времени провела с пистолетом в руке, — ответила она на мои мысли. — Прятала каждую ночь под подушку и даже в туалет без него не вставала. Привычка накладывает отпечаток, и я до сегодняшнего дня не расстаюсь с пушкой.

— Почему? Ты же обладаешь немыслимой силой, невероятной мощью.

— Пистолет надёжнее, — она рассеянно пожала плечами. — Пустил пулю в лоб — стопроцентная смерть. И мне нравится чувствовать его в руке — приятная холодная твёрдость металла.

Она не переставала меня поражать. Кира выбивалась из собирательного образа Мастера вампиров.

При упоминании одного только почётного титула в воображении рисовался портрет сытого, купающегося в роскоши и крови красивого существа с чернеющей пустотой внутри.

Создание ночи и смерти, родившееся в их ужасающем союзе, и приобретшее все невероятные возможности, о которых другие монстры только мечтали.

Мастеру нельзя смотреть в глаза. Да что там — даже думать в его присутствии. Противоестественный хищник в обличии прекрасной девы или мужа, властвующий над всем неживым.

Он мог наводить «морок» и убивать взглядом, левитировать, призывать животных или оборотней, а у потомков каждой линии вампиров свои уникальные способности.

Как вампир достигал ступени Мастера — неизвестно. Потенциал заложен в обращённом с момента перерождения, и если он не проявится в течение первых четырёх веков, то вампиру никогда не стать Мастером.

Его жизнь может тянуться тысячелетиями, но года не прибавят ему силу ни на йоту.

Старейшина Совета правил веками, держа в ужасе, как людей, так и вампиров. Ему поклонялись, не смея усомниться в величии. Он выносил приговор, а прочие члены Совета были вольны придумывать крайне изощрённые пытки и казни.

И это работало — их боялись.

Кира же разрывала шаблоны. В ней продолжала жить девушка, у которой под подушкой лежал заряженный пистолет, а свою силу она использовала исключительно для показательных выступлений перед невоспитанной публикой.

Она оставалась самой собой и по-прежнему хотела изменить мир к лучшему, власть её не испортила. У меня Кира вызывала восхищение, но другие вампиры не одобряли её подходов, принимая человечность за слабость.

Совет пытались свергнуть, но едва завидев могущество в действии, давали дёру. Если успевали.

— Знаю, ты сейчас смотришь в