Сабатон. Системный приручитель 4 - Алексей Пислегин

Да, я решил потратить на ребят монады — благо, запас у нас теперь приличный. Парни сделали личными копья, девушки — арбалеты.

Юлины нервняки я искренне понимаю, у меня у самого от одного взгляда на эту паутину по всему телу появляется фантомная щекотка, будто от крошечных паучьих лапок. От нас до сплошных белых тенет, увешанных каплями дождя, было всего метров пять. Что особенно стрёмно — там постоянно что-то тихонько шебуршало. А из заметных тут и там коконов паутины торчали то перья, то мелкие косточки, а то и вовсе высушенные части тушек.

На кустах и деревьях вокруг тоже виднелась паутина. Не было видно только пауков.

— Далась тебе эта птица, — буркнула Юля, надувшись.

— Это не просто птица, Юль, — отозвался я. — Это хвостовик.

— М-м-м?

— Мила вчера при них рассказывала, помнишь? Это те самые тварюшки, которые с ног до головы Ручейка обгадили.

Я их тоже видел — это те самые птахи, что с громким ором спасались из умирающего кошачьего осколка. Я думал, что полёт над огнём они не пережили — на выходе из портала десятки их тушек валялись.

И вот, надо же — один хвостовик жив. Или жива, не знаю уж. Вдруг это девочка?

— Ты ей отомстить решил, что ли? — проворчала Юля. — Спасти и обгадить, чтоб знала? Мсти один тогда, я в этом участвовать не буду. По крайней мере, пока они меня не обгадят. Тогда — подумаю.

Я не ответил, просто вздохнул.

Птица была рядом — попала в паутину, растянутую на развилке толстой ветки берёзы. Билась в сетях, безнадёжно запутавшись, и время от времени орала. Так громко, что в ушах звенеть начинало. Благо, делала она это всё реже и реже — выбилась из сил.

Строением тела она больше всего походила на ласточку. Да и размером тоже. Перья были блекло-серыми, с грязными зеленоватыми разводами. На спине темнее, на животе — почти белые. Хвост был непропорционально длинным — раза в два больше длины тела. И делился надвое, как фалды фрака.

Когда птица орала, у неё на шее вздувался пузырь. Как он правильно называется — чёрт его знает. Зоб, может быть?

Впрочем — пофиг.

Чтобы достать птичку, надо было всего лишь залезть на берёзу и проползти по ветке. Она толстая, мой вес выдержит даже вместе со снарягой. Смущало одно — где-то в густой кроне сидит паук, который сплёл паутину, способную удержать не муху или бабочку, а птицу.

И я очень не хотел бы, чтобы во время спасения пичуги этот восьмилапый гад свалился мне на голову.

— Это будет наш охранный дрон, Юль. С сигнализацией. Сама же слышала ор этой заразы. Тут даже если захочешь — не пропустишь.

За ужином Мила рассказала о них подробнее. Эти птицы юркие, пугливые, гнездятся стаями. И, что важнее — у них отличные слух и зрение. Для разведчика самое то.

Юля хмыкнула и ничего не сказала. Правда — хватило её ненадолго.

— Вообще, круто придумал. Приручишь?

— Угу.

Ячеек под питомцев как раз хватает — у меня две свободных, хватит и на хвостовика, и на Шёрстку.

Была мысль позволить приручить птицу Анюте. Девочка, в отличии от меня, может с животными общаться. Но — нет, паршивая идея. Нельзя делать трёхлетку единственным оператором нашего дрона. По крайней мере, пока дрон только один.

А если приспичит — девочку можно будет попросить пообщаться с птичкой в не зависимости от того, чьим питомцем эта птичка является.

— Дядь Никит, может, ты её уже снимешь, а? — простонала Юля. — Пока нас не сожрали. Если оттуда выскочат пауки размером с носорога — я сразу кирпичный завод рожу. Я… Я обещаю, дядь Никит.

— Не говори глупостей, — буркнул я. — Во-первых, у пауков лёгких нет. С их дыхательной системой просто нереально вырасти до таких размеров. Да и они тогда не птичек бы ловили, а гонялись за маралами и прочей живностью. Опять же — гигантских насекомых и прочих членов стоногих мы не встречали. Комары, мухи — все обычные. Я видел больших пчёл — но они примерно до размера шмеля увеличились. Так что — выдыхай.

— А что во-вторых? Если нас сожрёт тыща маленьких пауков, мне сильно легче не станет. Лучше бы пожар вчера здесь случился, блин.

— А во-вторых, Юль — пауки людей не едят. Мы им нахрен не нужны. А вот если случайно или специально к ним в личное пространство вторгнуться — тогда могут укусить.

Правда, тут я слукавил. Если Система подкрутила паукам агрессивность — возможно, они и на человека могут напасть без причины. Не хотелось бы, конечно…

— Дай угадаю — ты не лезешь за птичкой, потому-что не хочешь попасть в паучье личное пространство?

— Браво, Шерлок. Вдруг паук за задницу укусит. Придётся просить тебя отсосать яд.

Юля хмыкнула и зашарила взглядом у себя под ногами. Подозреваю — искала, чем можно в меня бросить. Не нашла и проворчала:

— Я же помню, что ты про паучий яд рассказывал. Типа, он под кожей не глубоко, его не отсасывать, а прижигать надо. Как можно скорее, пока сосуды сужены. Так что, дядь Никит — я тебя подпалю с удовольствием.

— Рассказал на свою голову… Так, тихо!

Паук наконец проявил себя. Вроде бы… Если быть точным — пока что я просто заметил в тени среди листьев движение. Ну, что там?

Да, он.

Восьмилапый гадёныш неспешно спускался вниз по стволу дерева, перебирая волосатыми лапками.

— Мамочки, — пискнула Юля. — Дядь Никит…

— Юль, помолчи пока.

— Угу.

Когда-то это был обычный крестовик. Коричневый, с серым плюсом на заднице. Задница была размером чуть меньше волейбольного мяча. Размах лапок — сантиметров сорок, наверное.

Ну… Могло быть и хуже. А так — он немногим больше птицееда-голиафа, пожалуй.

Подумал про птицеедов, и сразу вспомнился обнадёживающий факт:

— Вообще, чем паук больше — тем у него слабее яд. Обычно.

— Легче не стало. Если он мне на лицо прыгнет… Фу, нафиг! Ненавижу насекомых!

Согласен — фу. Да и с Системой на правила привычной биологии рассчитывать не стоит.

— Пауки — не насекомые, Юль, — от перерыва на духоту