Сабатон. Системный приручитель 4 - Алексей Пислегин

Обычный крестовик меньше нашего раз в десять минимум. Его паутинки тоньше волоса, разглядеть на них капли клея можно только под микроскопом. Наш псевдокрестовик — а я его в Бестиарий включу именно под таким названием — делает паутину толщиной с леску. По идее, клей на ней должен быть виден невооружённым глазом.

Я, тем не менее, ничего не видел. Видимо, корчи птицы и моё вмешательство всё это добро размазали.

А ещё, что интересно — я впервые в жизни почувствовал запах паутины. По правде сказать, я и не знал, что он в принципе существует. Едва уловимый, чуть сладкий, чуть кислый. На что похож — сложно сказать.

— Что делать будешь? — спросила Юля.

Я в ответ просто дёрнул плечом. Видя на её лице нетерпение, буркнул:

— Чапай думает.

Важно ведь не только избавиться от этой паутины — надо ещё и птице помочь. У неё и без того перья и пух местами в колтуны слиплись от клея. И часть она сама же повыдирала, когда крыльями хлопала. Тогда птица, надеюсь, и в мои питомцы пойти согласится.

— Может, водой зальём? — влезла с рац-предложением Юля.

— Ну да, дождь ведь так хорошо растворил паутину, — хмыкнул я. Дождь, собственно, всё ещё моросил, но едва заметно. Крошечные капли даже кожей толком не ощущались и были абсолютно незаметны глазу. Зато — было видно, как мокрые следы от капелек появляются на камнях. — Вот что, Юль, пошли в домен. Сделаем всё с чувством, с толком, с расстановкой.

То, что паутина при натяжении напомнила мне скотч, навело на мысль о том, что от её клейкости может спасти посыпание чем-нибудь типа пыли или золы. Тогда можно будет хотя бы спокойно разрезать нити и освободить мои ладони и птицу. Но — в лесу после дождя пыли нет, а от сырой земли толку будет немного.

Значит, нужен другой способ. Либо растворитель — спирт или бензин. Либо, что нравится мне больше — жир или масло. В домене, в принципе, есть всё из этого.

Ещё, конечно, можно просто подождать. Паучий клей, насколько я знаю, имеет свойство высыхать и терять клейкость. Но этот вариант мы оставим на самый крайний случай.

— Пойдём, — отозвалась Юля. — Там хотя бы точно нет пауков.

От поляны с паутиной мы отошли метров на сто. Интересно, Юля догадается, что пауки могут быть и в других местах? Они, вообще-то, повсюду обитают, просто конкретно там — какая-то мутная аномалия.

Не удивлюсь, если парочка таких жирных крестовиков или пауков-ткачей найдётся где-нибудь в подполье нашей избушки. Но говорить об этой девушке я не буду, пусть спит спокойно.

Открыв портал, я кивнул ей:

— Давай первая.

Юля себя ждать не заставила. Следом за ней я отправил Умку, после — шагнул сам. Из синего ничто вышел под аккомпанемент хриплого птичьего крика. Зараза уже давно сорвала голос, но заткнуться даже не думала.

— Это что за жесть? — пискнул Илья.

— Дрон, — буркнула Юля, нарочитым жестом прочищая ухо мизинцем. — В перспективе.

— А я могу круче! — радостно заявила Анюта, когда я мысленной командой закрыл портал. Сунула руку в карман-кенгуру своей кофточки и достала костяной гребень. Тот самый, что мы вчера из сокровищницы мийю забрали — её классовый предмет. — Вот!

Девочка поднесла гребень к губам. Мурзик в ту же секунду бросился на землю и, натянув на голову свою накидку, заткнул уши. Что за?..

Анюта дунула в ручку гребня. Там свисток, выходит? Срань… Я, кажется, знаю, что сейчас будет. Вряд ли Система дала девочке-приручителю свисток просто так.

Звука, кроме шипения выходящего воздуха, не было. Точнее — не было для людей.

Отчаянно мявкнули мийю, грохнувшись на колени, Буран заскулил и ткнулся мордой в траву, пытаясь зажать передними лапами уши. Рядом с ним попадали с визгом волчата. Умка в панике метнулся вперёд — и на его пути оказалась Марина, отлетевшая в сторону, как кегля. Птица опять заорала, только умножив общий градус безумия.

А Анюта — перестала дуть в свисток и звонко рассмеялась.

М-да, я правильно угадал, что за гребень такой странный ей подогнала Система. По сути — это аналог собачьего свистка, выдающий при свисте недоступный человеческому уху ультразвук. Птицы тоже не должны его слышать, по идее. Но, в принципе — реакцию хвостовика можно списать на упомянутый Милой хороший слух этих пернатых.

Интересно, а на мутантах сработает? Зомби эта штука вряд ли дискомфорт доставит, а вот крюкачам и иже с ними — возможно. Как-нибудь проверим.

Сказать бы, что гребень имбалансный — вот только дали его маленькой девочке. Ей даже не десять и не шесть — ей всего три годика. Как по мне, довольно логичный предмет для неё. Не топор же такой малышке выдавать?

Свист привёл к неожиданному последствию — очнулся Ручеёк. Он лежал в спальном мешке. Не в меховом, подогнанном Системой, а в одном из наших. Попытался резко сесть, но не сумел и забился в мешке, как взбесившаяся гусеница. При этом — громко ругаясь по кошачьему.

К Ручейку тут же кинулись Мила, мгновенно забывшая о последствиях свиста, и Мэй. К радостной Анюте, сделав строгое лицо — Лена. Олег помог Марине подняться на ноги. Прекрасно, проблемы решаются без моего участия. Делегирование особенно хорошо, когда даже не нужно ничего делегировать самостоятельно.

— Юль, поищи в продуктах масло и захвати какую-нибудь тряпочку, какую не жалко. И позови Шёрстку.

Выкрикивать имя новенькой мийю в общем гвалте я не стал. Глядя, как удаляется Юля, уселся на мягкую траву, скрестив под собой ноги. Спокойно осмотрелся.

Если результаты работы Лены и Марины пока были толком не видны — они больше бардака навели, на самом деле, — то с вырубкой ребята справлялись неплохо. Очистили от зарослей уже две стены из шести, навалив огромную кучу древесины. Даже жаль, что огонь до увеличения домена не развести, придётся просто выбрасывать.

Мила говорила, что эти их корявые деревья очень живучие. Условно — как наши черёмуха и клён, растут как сорняки. Спилишь дерево — а через год вокруг пня десяток свежих побегов. Так что, потом придётся ещё и лопатами поработать, чтобы выкорчевать из земли корни. Если уж зачищать полянку — то наверняка.

Ко мне несмело подошла Шёрстка. Уши прижаты,