Голоса извне. Они уже тут - Лина Рут

смотрел на растягивающийся тоннель двери. А Саша попробовал сделать единственное, на что еще был способен, – услышать основу. Пробиться сквозь хаос к той частоте, на которой существовал этот монстр.

Саша закрыл глаза, вжал ладони в уши, отсекая лишние звуки, и сосредоточился на том, что чувствовал не столько ушами, сколько телом, – на низкочастотной вибрации, исходящей от самой субстанции монстра.

Он поймал ее.

И в тот момент, когда Кира дернула рубильник, погрузив комнату в кромешную тьму и тишину (без гула электрических приборов и вентиляции), Саша собрал всю свою силу в кулак и послал навстречу этой вибрации резкий, высокочастотный мысленный импульс – чистую волну протеста, страха и ярости, сконцентрированных вместе.

И тогда в абсолютной тишине и темноте что‐то хлопнуло.

Так, будто лопнул огромный воздушный шар. Вибрация тут же исчезла, и ее место занял привычный уличный гул и их собственное тяжелое дыхание.

Саша медленно осел на пол. Сердце стучало в ушах, перед глазами плясали разноцветные круги. К горлу подкатила тошнота, и он с трудом проглотил ее. И, когда Кира включила рубильник обратно, они увидели, как черная бесформенная фигура, медленно расплываясь, опускается в лужу дымящейся жижи. Она погрузилась внутрь с негромким бульканьем, и комната постепенно вернулась к нормальному состоянию.

Повисла тишина.

Саша смотрел в пол, боясь поднять на Витьку с Кирой глаза. Он знал, что без них не справился бы, но очень не хотел это признавать. Стыд тяжело ворочался в груди.

– Что это было, Саш? – встревоженно спросила Кира. – Ты знаешь? Оно ведь за тобой пришло, да? Саша, у тебя кровь! – вскрикнула она, бросившись к нему.

Но Саша оттолкнул ее. Он громко шмыгнул, провел рукой под носом, вытирая темную кровь. Наконец поднял голову, глядя на друзей. На Киру, замершую, как от пощечины. На Витьку, растерянно рассматривающего пятно на полу.

– Спасибо, конечно, – пробормотал Саша, снова отводя глаза, – но я бы и сам справился.

«Ты врешь, – тут же ядовито шепнул внутренний голос. – А друзья не врут. Или ты уже не считаешь их своими друзьями?»

– Значит, ты не удивлен, – помолчав, тихо сказала Кира. Это был не вопрос – утверждение. Она констатировала факт. – Мы видели нечто похожее. В лесу. Стаю существ, похожих на собак. Ты знаешь, кто… что они такое?

– Нет, – быстро солгал Саша. Потом вздохнул и неохотно признал: – Да. Возможно. Не до конца.

Кира, сощурившись, пристально смотрела на него.

– Мы должны это остановить, – тихо, но твердо произнес Витька. Он казался бледным, но решительным.

Саша медленно покачал головой.

– Нет. Вы ничего не должны. Все равно не сможете. Это не ваша война.

– Как это не наша?! – вспыхнула Кира. – Света до сих пор не вернулась! Другие дети пропадают! Эти твари…

– Они пришли из «Разлома», – перебил Саша. – Из дыры, которая соединяет их мир с нашим. И эта дыра должна оставаться открытой. Иначе…

Он не договорил – слова застряли в горле.

«Иначе я снова стану никем».

– Иначе что? – поторопила его Кира, скрестив руки на груди. – Говори, ну? Если они оттуда лезут, самое логичное решение – закрыть этот разлом и все!

– Подождите! – осенило вдруг Витьку. – Получается, что и та жижа, которую мы нашли у Светы… Это не техногенная грязь?

Саша закатил глаза.

– Конечно нет, – фыркнул он. – Это часть плоти, или из чего они там состоят. Следы. Называйте как хотите. Вы все равно не понимаете, с чем имеете дело.

– Теперь понимаем! – горячо возразила Кира. – Хватит смотреть на нас свысока! Еще не поздно объединиться. Вместе с тобой, с Игорем Сергеевичем, с Женькой мы…

– С Женькой? – переспросил Саша и горько усмехнулся. – Я уже сделал свой выбор. И теперь вижу, что сделал его правильно.

Кира и Витька глядели на него, как на идиота. А Саша ощущал, как раскол между ними растет с каждой секундой, превращаясь из трещины в настоящую пропасть. Но вернуться к ним сейчас значило предать ту новую истину, которая ждала его в НИИ.

– Саш, это же опасно, – тихо, уже почти умоляюще прошептала Кира.

– Я знаю, – ответил он. И отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Этим вечером, во время тренировки, за Сашей наблюдали. Он знал это – а даже если бы не знал, то наверняка почувствовал бы на себе тяжелый, оценивающий взгляд.

Сегодня его отвели в другое помещение – в специальную камеру акустической изоляции. По своей сути – обычная бетонная коробка, обшитая изнутри матами из пористой пены, поглощающей звук. Тишина в камере получалась прямо‐таки звенящей. Саша сглотнул, и звук этого простого действия неестественно громко отдался внутри него.

В центре камеры на столе стоял прибор, специально собранный инженерами НИИ, – компактный, с множеством регуляторов и крупным стрелочным индикатором. Его создали для генерирования сложных сигналов: от инфразвука, не слышимого обычным человеческим ухом, до пронзительного ультразвука. Рядом находились три предмета: обычный хрустальный бокал, небольшая кварцевая пластинка и кусок темной, стекловидной породы.

Задача звучала просто и понятно: «Найти резонансную частоту образца № 3 (породы) и разбить его, сохранив другие образцы целыми».

Саша сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в кончиках пальцев. Он не боялся того, кто за ним наблюдал. Он боялся не справиться.

Саша положил ладонь на корпус генератора. Пластик был прохладным, и через мгновение Саша уловил под кожей его внутреннее «жужжание» – не звук, а тонкую вибрацию, словно в прибор была вшита живая, металлическая оса. Он закрыл глаза, и мир сузился до тактильных ощущений: грубая текстура пластика под пальцами, пульсация в висках, комок страха в горле.

Сознание медленно растворялось в вибрации прибора. Саша ухватился за него, как за путеводную нить. А потом начал осторожно встраиваться медленными усилиями мысли.

Стрелка на приборе дрогнула, хотя ручка регулятора оставалась нетронутой. Из динамика генератора поплыл низкий, ровный гул. Сперва Саша направил его на кварцевую пластину – она едва заметно задрожала, зазвенев тонко и высоко. Затем Саша направил гул на бокал. Тот ответил хрустальным звоном, вибрирующим дольше.

Теперь наступила очередь образца № 3. Саша попробовал направить гул на породу, но она не отозвалась: подобно акустической черной дыре, она поглощала звук, не отвечая ничем в ответ. Стараясь не поддаваться панике, Саша решил проверить звук разных частот. Глаза под закрытыми веками бегали из стороны в сторону, следя за невидимыми волнами.

И тогда он почувствовал разницу.

В одном из диапазонов поглощение становилось не пассивным, а активным. Порода не просто гасила звук – она сопротивлялась ему, и это сопротивление отдавалось в прибор и в его собственное восприятие резкими обратными толчками.

От радостного предвкушения Саша невольно закусил губу.