Голоса извне. Они уже тут - Лина Рут

Но как жаль было тратить на этих придурков драгоценное время!

Женя попытался в последний раз: шагнул вперед, нависая над бывшими друзьями, и попытался настроиться на интонацию, которой раньше всегда ставил их на место.

– С дороги, – процедил он сквозь зубы. – Живо. Или пожалеете.

От этих слов тянуло неприкрытой угрозой – и это наконец‐то сработало. Длинный отвел глаза, Серый как‐то стушевался, буркнул что‐то неразборчивое, и они отступили в тень. Но не ушли.

Троица чувствовала на себе их пристальные взгляды, продолжая путь. Но никто не обернулся – все только дружно ускорили шаг.

Вскоре ребята оказались на месте. Если верить схеме, здесь, на границе между свалкой и лесом, заваленный кусками шифера и мелким мусором, был спрятан люк. Ребята переглянулись – и, вытащив перчатки, принялись раздвигать обломки.

Наконец, откинув очередной пласт шифера, Кира издала радостный возглас. Витька, заглянув ей через плечо, тяжело вздохнул. Женька криво усмехнулся, вытирая пот со лба.

Люк действительно был. Круглый, чугунный, присыпанный землей и почти полностью покрытый ржавчиной. Но петля, похоже, оставалась целой.

Кира смела с люка остатки земли и выпрямилась. Витька взялся за ручку на крышке и со всей силы потянул. Люк заскрежетал, но не сдвинулся с места. Появилась только едва заметная щель.

– Он не поддается, – прохрипел Витька, багровея от натуги.

– Этого хватит, – бросил Женька. – Подержи так еще немного. – И, вытащив из сумки лом, парень с размаху вбил его в появившийся промежуток.

Витька с облегчением выдохнул и отпустил злосчастную крышку. Женька навалился на рычаг. Рядом тут же оказалась Кира, помогая давить изо всех сил. Через секунду к ним подключился и Витька – и крышка, жалобно дребезжа, с глухим стуком откинулась на траву.

Под ней зияла черная дыра. В нос ударило струей спертого, затхлого воздуха. Пахло сырой землей, плесенью и… чем‐то еще. Чем‐то напоминающим запах моющих средств.

Женька вытер лоб и заглянул внутрь, подсвечивая фонариком. Луч выхватил из мрака верхние ступени узкой, уходящей вниз металлической лестницы.

Сзади послышался хруст веток. Женя обернулся – но это Кира подошла к границе леса, напряженно всматриваясь куда‐то во тьму.

– Что такое? – напрягся Женька. – Только не говори, что парни потащились за нами и решили припугнуть.

– Нет, – мотнула головой Кира. – Вряд ли это они. Просто показалось, наверное…

Женя кивнул и отвернулся, разглядывая лестницу. Ветки захрустели снова, но он уже не оборачивался – просто Витька подошел к Кире, наверное.

На миг Жене почудилось, что в глубине люка что‐то шевельнулось. Или это шальная тень от дрогнувшей руки?

Сердце застучало быстрее. Женька медленно опустился на колени и навис было над дырой, чтобы посмотреть получше, но фонарик мигнул и погас. Выругавшись, Женька встряхнул его, постучал по корпусу рукой. Лампочка моргнула, но так и не зажглась надолго.

– Да чтоб тебя, – пробормотал Женька. – Только вчера батарейки поставил…

– Жень, – вдруг позвала Кира слабым голосом. – Обернись, пожалуйста. Только осторожно…

– Чего? – не понял Женька, продолжая трясти фонарик. – А что такое?

Кира не ответила, только судорожно вздохнула.

– Да что там… – нахмурившись, начал Женька и повернулся.

И замер.

Кира все так же смотрела в лес не двигаясь, но ее лицо в темноте казалось совершенно белым. Витька застыл рядом, вцепившись дрожащей рукой ей в плечо.

А за ними, среди деревьев, стояли они.

Сначала Женька решил, что это худые, облезлые, бродячие псы. Потом – что волки. Но глаза постепенно привыкали к темноте – и замечали детали, в которые разум отказывался верить.

Их силуэты были кривыми, словно слепленными наспех из обрывков теней. То, что должно быть шерстью, колыхалось клочьями прогнившей ткани и обрывками паутины. Лапы напоминали собачьи, но выглядели такими скрюченными, будто сломались когда‐то и теперь срослись как попало. Вместо когтей торчали обломки ржавых прутьев и острые щепки.

Но сильнее всего пугали головы – вернее, то, что служило им вместо голов. Из бесформенных кусков тьмы торчали куски вещей. Пуговица от детского пальто сверлила Женю пустым взглядом. Обрывок плюшевого медвежьего уха сливался с острым углом вскрытой жестяной банки. Из пасти, больше похожей на дыру, свисала, позвякивая, погремушка.

У них не было глаз – но Женька чувствовал, что на них смотрят в упор. Так, как смотрят на добычу.

Парень оцепенел. Кожа покрылась мурашками, ледяной ужас сдавил горло.

Они стояли неподвижно, метрах в двадцати от них, частично скрытые за деревьями. От них исходило приглушенное рычание, скорее напоминающее скрежет железа.

«Сколько их? Пять, десять? Или больше?»

– Предлагаю начать отходить, – еле слышно прошептала Кира. – Медленно, без резких движений.

Женька шумно сглотнул.

Не оборачиваясь, Кира осторожно перенесла ногу назад. Потом еще одну. За ней попятился Витька.

Они не двигались.

Ноги у Женьки стали ватными. Он медленно поднялся с четверенек, не выпрямляясь до конца, и сделал шаг назад. Потом другой, не отрывая взгляда от тварей.

Под ногой предательски хрустнула ветка. Женька дернулся – и в этот миг центральная тварь присела, как перед прыжком.

– Бежим! – завопила Кира, вместе с Витькой в одно мгновение оказавшись рядом.

Женька бросился следом.

Совсем близко щелкнули невидимые челюсти, задребезжала погремушка.

Друзья рванули прочь. От люка, от леса, через свалку, к видневшимся вдали огням домов. Задыхаясь, спотыкаясь о хлам, перепрыгивая через ржавые бочки и опрокинутые холодильники, они бежали, и их преследовал оглушительный скрежет. Он то отдалялся, будто твари петляли между грудами мусора, то становился громче, звуча прямо за спиной.

Женька не смотрел по сторонам – только вперед, на мелькающие в темноте огоньки спасения. Но краем глаза он все равно видел, как рядом несется бледная Кира, крепко держа за руку Витьку с перекошенным от страха лицом.

И только когда под ногами наконец появился асфальт, скрежет сзади затих. Но ребята не остановились. Они мчались по пустынным улицам и затормозили, только оказавшись в самом центре спящего городка, рухнув на первую попавшуюся скамейку. Ноги ныли, горло саднило, легкие горели. Судорожно хватая ртом ночной воздух, друзья не могли вымолвить ни слова – как не могли и поверить, что только что обогнали ночной кошмар.

Лес остался позади и невозмутимо молчал. В городе царила привычная ночная тишина. Словно ничего и не было. Но в памяти у ребят навсегда отпечатались эти безликие, перекошенные морды из тьмы и хлама.

И жуткий скрежет, звучащий за спиной.

– Что… – наконец выдавил дрожащим голосом Витька. – Что это было?

– Даже знать не хочу, – отозвалась Кира, все еще тяжело дыша и утирая пот со лба рукавом. – Но с этого дня я начинаю бегать по утрам. И вам тоже советую.

Женька сдавленно хихикнул,