Голоса извне. Они уже тут - Лина Рут

который все время звал маму. Девочку, которая сидела на полу и громко плакала, пока слезы замерзали у нее на щеках. Но они сдались. Оказались слабее. Они не нашли для себя воспоминаний, за которые можно было зацепиться. Или их страх победил и вытеснил все из головы.

Поэтому чудовище забрало их. Дрожащих, напуганных. Потерянных.

Оно всегда приходило не сразу. Это создание медленно появлялось из темноты – с той стороны, откуда тянуло холодом. Пространство темнело, сгущалось. К ним тянулись щупальца, но до Светы они не дотягивались, будто упирались в невидимую стену.

А других забирали. По одному.

Света видела, как забрали мальчика. Липкие, мерзкие щупальца потянулись к нему неспешно, почти с любопытством. Сначала одно обвило детскую лодыжку – и стиснуло ее так, что мальчик вскрикнул, но звук увяз в наступающей мгле. Затем другие щупальца, подобно змеям, оплели его тело. Они сдавили ноги, обхватили талию, впились в предплечья, прижимая руки к бокам.

Чудовище подняло мальчика куда‐то наверх – и утащило сквозь границу миров с влажным, противным хлюпаньем.

Света видела, как схватили девочку. Ее тонкое тело быстро скрылось под черными, склизкими щупальцами. Они обвили ее, как корни, превратили крик в хрип. Платье девочки слиплось от темной слизи, а слезы, еще не успевшие застыть, смешивались с мерзкой субстанцией и стекали по ее лицу дорожками грязи. Потом ее оторвали от пола и тоже потащили вверх, медленно и неотвратимо, словно засасывая в трясину. Последнее, что увидела Света, – это широко открытые, полные немого ужаса глаза, прежде чем тьма поглотила девочку с тем же влажным, чавкающим звуком.

Света не знала, сколько прошло времени с тех пор, но больше она никого здесь не видела. А значит, она осталась одна. И в следующий раз чудовище придет за ней.

Света зажмурилась и зажала руками уши. Она никогда больше не желала слышать этот звук. Поэтому снова попыталась сосредоточиться на воспоминаниях.

Девочка вспомнила запах бабушкиных пирогов, который наполнял всю квартиру и заставлял рот наполняться слюной. Теплую, уверенную руку Даши, сжимавшую ее ладонь в трудные минуты. Заразительный смех Киры, от которого хотелось смеяться, даже если на душе было грустно. Смущенную, но такую искреннюю улыбку Саши.

Она начала шептать Витины стихи – те самые, неловкие и трогательные, которые он писал ей, Свете, и никогда бы не посмел прочитать вслух:

Ты не видишь, а я пишу,

Слова, как птицы, в темноте кружат.

О том, что в луже – отраженье крыши,

А в тишине – твои шаги…

От его сбивчивых, записанных в тайне от всех строчек, сердце стучало быстрее, разгоняя по телу кровь. Света цеплялась за них, чувствуя, как тепло искренних слов пробивается сквозь ледяной холод слабой, но упрямой струйкой.

Эти воспоминания грели ее, не позволяя сорваться в окончательную черноту. Света перебирала их, как четки, согревая замерзающее сознание. Она верила: это помогает ей оставаться под защитой. Слабой, ненадежной, но все‐таки защитой. И не забрали ее лишь потому, что ее связь с реальным миром – через любовь, через дружбу, через эти глупые, прекрасные стихи – пока еще слишком крепка.

Да, ее оставили здесь, чтобы связь эта истончилась. Чтобы все воспоминания вымерзли и в груди не было места даже страху – осталось бы только ледяное равнодушие. Вот тогда ее заберут.

Хотя… Свете казалось, будто что‐то идет не так. Не только для нее – для всего этого места. Иногда, когда тишина становилась слишком оглушительной, она ощущала вибрацию. Глубокую, низкую, идущую сквозь саму ткань этого пространства. Она исходила не из черноты, а откуда‐то сбоку, словно кто‐то бил кувалдой по стене соседней комнаты. И с каждой такой вибрацией серая пустота вокруг на миг искажалась. В ней проступало что‐то угловатое, неестественное, и Света улавливала запах гари и озона, слышала приглушенный рев, похожий на работу гигантских машин. Эти всплески длились всего мгновения – точно кто‐то пробил дыру в реальности напрямую туда, в обитель чудовищ. И теперь пытался обуздать ее, раскачивая тем самым – невольно или нарочно – хрупкие границы этого междумирья.

Света не знала, кто это делает и зачем. Может быть, ученые? Но если они думают, что борются этим с чудовищами, то явно не знают, что между мирами есть это пространство. Их «дыра» стала проходом насквозь, миновав междумирье. И теперь Света – и те другие, кого похитили тоже, – застряли между молотом и наковальней. Между жадной пастью чудища с одной стороны и слепым, разрушительным натиском извне – с другой.

И все‐таки Света чувствовала, что долго не продержится. Еще немного – и ее кожа покроется инеем, ресницы смерзнутся намертво, а кровь в жилах замерзнет. Еще немного – и Света тоже забудет про тех, кто заставляет ее бороться.

Потому что на самом деле Свете тоже было страшно. Очень. Страшно, что воспоминания начнут тускнеть. Страшно, что ей скоро будет все равно.

Но пока ей удавалось держаться. Сквозь леденящий холод и грохот искажающейся реальности, сквозь нарастающее онемение она цеплялась за единственную мысль, ставшую ее последней линией обороны: ее ищут.

А значит, она сможет выстоять еще немного.

Еще одно воспоминание.

Еще один стих.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ

«ПРОМЕТЕЙ», г. ПАВЛОВСК-17

ОТЧЕТ

о подготовке и индукции экспериментального субъекта «81-Ж/01»

от 16 октября 1981 г.

(с последующими дополнениями)

1. Статус субъекта:

Постоянно проживает на закрытой территории НИИ «Прометей», изолированный блок № 3 (кодовое название «Колыбель»). Помещение переоборудовано из архива. Окна отсутствуют, освещение регулируемое, цикл «день-ночь» поддерживается искусственно.

С момента инцидента (15.10.1981) и эвакуации из эпицентра субъект не покидал территорию сектора. Контакты строго регламентированы: основной персонал – куратор Орлова Т. П.; медицинский персонал (дежурная смена); охрана (бесконтактное наблюдение). Внешний мир познает исключительно через образовательные материалы, прессу (отфильтрованную) и научную литературу.

Ускоренная программа средней школы завершена к 14 годам (1985 г.). С 1986 года – углубленное изучение теоретической физики, высшей математики, основ нейробиологии и биохимии (акцент на практическое применение). Проявляет выдающиеся способности к аналитическому мышлению. Изучение гуманитарных дисциплин сводилось к минимуму, интерес к ним у субъекта не сформирован.

2. Физиологическое развитие:

Общие показатели здоровья в пределах возрастной нормы. Отмечены следующие устойчивые аномалии:

• повышенный базовый метаболизм (+15–20 % от нормы);

• стабильно повышенная базальная температура тела (диапазон 36.9–37.2 °C), не связанная с воспалительными процессами;

• измененная картина ЭЭГ в состоянии покоя: устойчивые тета- и дельта-ритмы в височных долях, характерные для состояний глубокой медитации