Голоса извне. Они уже тут - Лина Рут

Саша онемел. Он ведь действительно когда‐то верил в эти слова. А теперь? Он врал друзьям каждый день, умалчивая о том, что узнал от Зои. Он бросал их, уходя на свои «тренировки».

Саша видел их лица: искаженное болью и гневом лицо Киры, потерянное – Витьки, полное холодного осуждения – Жени.

Он стал здесь чужим. Он стал изменником.

– Я… – выдавил Саша, но так и не нашел, что сказать. Потому что Кира неожиданно оказалась права. Он вел себя не как друг. Ему не было оправдания.

Саша не выдержал их взглядов. Он просто сбежал – в холодные сумерки, к автобусу, который снова должен был отвезти его в НИИ.

Тренировка в тот день прошла ужасно. Сашу всего трясло, по его лицу градом катился пот, в ушах оглушительно стучало сердце. Он ни на чем не мог сосредоточиться – перед мысленным взором появлялись разочарованные лица друзей.

После пятой неудачной попытки Зоя молча встала и выключила аппаратуру.

– На сегодня достаточно, – сказала она. – Иначе ты только навредишь себе. Что‐то произошло?

– Они… они хотят, чтобы я выбрал, – выдохнул Саша, не в силах больше держать это в себе. – Мои друзья. Они говорят, что я предаю их. Потому что стал ходить сюда…

Зоя пристально посмотрела на него и вздохнула.

– Ты еще не понял, Саша? – покачала она головой. – Ты особенный. Тебе не нужны друзья. Они манипулируют твоим чувством вины, потому что понимают: теперь ты сильнее, чем они, и в любой момент можешь от них отказаться. Потому что слабых не защищают – их используют. А настоящее предательство – это предательство своего потенциала.

Саша шумно вздохнул, пытаясь успокоить сердцебиение. Зоя подошла к нему и неожиданно положила руку на плечо. Саша замер.

– Они тебя не понимают, – тихо произнесла Зоя. – Они боятся тебя. Потому что ты другой, всегда им был. Но в этом твое преимущество. – Она крепче сжала его плечо. – Помни, выбор за тобой. Но выбрать нужно сейчас – потом может быть поздно.

Саша, приоткрыв рот, смотрел в ее спокойные, уверенные глаза. Он хотел верить. Хотел, чтобы все действительно было так просто: есть цель, есть путь, есть наставник и успех. Но в ушах у него все еще звучал срывающийся голос Киры: «Друзья не врут».

В тот вечер, вернувшись домой, Саша не сразу лег спать. Он сел у окна и смотрел на темный силуэт НИИ на горизонте. Он понимал: Зоя по-своему права. Но еще он не сомневался, что, выбрав ее путь, навсегда убьет в себе того Сашу, который верил в простые истины. Того, для которого фраза «друзья не врут» была законом жизни.

А в кабинете кружка радиотехники в это время Кира, Витька и Женя принимали тяжелое решение.

– Без него, – наконец твердо сказала Кира, хотя ее губы дрожали. – Мы пойдем без него. Потому что каждая минута на счету.

Витька молча кивнул. Его лицо было печальным, но решительным. Женя лишь мрачно сжал карандаш в кулаке.

– Он сделал свой выбор, – произнес он серьезно. – Мы сделали свой.

Все следующее утро Сашу раздирали противоречия. Он никак не мог решиться. Одно дело – принять решение в тишине своей комнаты. Совсем другое – проснуться и осознать, что сегодня тот самый день, когда его бездействие станет реальным поступком.

Саша практически видел, как его друзья в темноте пробираются к тому люку, как скрипит ржавый металл, как они исчезают в черной дыре под землей. А он в это время будет сидеть в стерильной лаборатории, пытаясь «ощутить структуру поля».

Фраза теперь казалась ему невыносимо пустой и эгоистичной. Зоя говорила о силе. Но чего стоила эта сила, если прямо сейчас, пока он к этой силе стремился, с кем‐то могло случиться непоправимое? С Женей, который шел за братом. С Кирой или с Витькой, которые искали Свету.

Но стоило ему определиться – и в голове снова звучал холодный, безжалостный голос, похожий на голос Зои: «Чувства – это балласт. Они заведут тебя в тупик. Только сила даст тебе реальный шанс все изменить».

И этот довод звучал так логично, так убедительно… и так чудовищно бесчеловечно.

Но Сашин внутренний диалог оказался прерван простой, будничной картиной, которую он увидел, выйдя на перемене в коридор.

Кира, Витька и Женя стояли втроем у высокого окна, за которым хмуро моросил дождь. Но их не интересовал вид. Кира, прижав ладонь к стеклу, что‐то горячо и тихо доказывала, ее брови были сдвинуты. Женя, облокотившись о подоконник, быстро что‐то чертил в том самом блокноте со схемами, выражение его лица было сосредоточенным, стратегическим. Витька слушал, напряженно хмурясь и кивая, иногда вставляя короткие реплики.

Саша застыл.

Они стали командой. Цельной, сплоченной. Без него.

Они работали слаженно и целеустремленно, как единый механизм. Между ними не осталось лишних слов, неловких пауз, взглядов в пустоту. Была только общая цель.

И в этот момент Сашу накрыла волна такого сильного, такого ядовитого чувства, что его это даже испугало. Так ощущалась зависть.

Женя был лучше него. Женя стоял там, где должен был стоять он. Женя делал то, что должен был делать он. И, что самое ужасное, – Женя, похоже, справлялся с этим лучше.

Тогда Саша отвернулся и быстро пошел прочь, ощущая, как в горле застывает комок. Решение присоединиться к друзьям вдруг показалось ему глупым и совершенно нелогичным. Это был выбор между холодной, но ясной силой, которая принимала его, и теплым, но мучительным чувством ненужности в старом мире. И теперь Саша наконец понял, какой сделает выбор.

Он выберет силу. А сила всегда требует жертв.

В тот день на тренировке Саша был холоден и собран. Он менял станции на радио так точно и плавно, словно держал его в руках. Зоя одобрительно кивнула: «Прогресс».

Потом она предложила ему чай как награду за успех. И пока закипал чайник, наполняя комнату тихим шипением, Саша сидел на своем табурете и ощущал… пустоту. Словно он собственноручно вырезал что‐то из груди – лишнее, вредное, но живое и родное. Теперь внутри было тихо, спокойно и до странного легко.

У него появился новый друг – Зоя. А друзья не врут, верно?

Поэтому Саша решил все рассказать про план друзей. Не из желания помочь или предать. Просто так было правильно. Чтобы двигаться вперед вместе с Зоей, ему требовалось очистить свое сознание от лишних вещей. Выложить все перед ней, разобрать, как сломанный механизм, части которого, может быть, кому‐то еще пригодятся.

– Они нашли кое-что, – начал он,