Голоса извне. Они уже тут - Лина Рут

глядя не на Зою, а на пар, поднимающийся из носика чайника. Его голос звучал ровно, отстраненно, как если бы он докладывал о погоде. – Схемы комплекса. Женя стащил их у отца, директора. И там отмечен какой‐то люк…

Саша сделал паузу, ожидая насмешки или ругани. Но Зоя молчала, наливая чай в две простые кружки. Ее молчание приободрило Сашу лучше, чем любые слова.

– Они хотят пробраться в НИИ. Послезавтра, – выпалил он и наконец поднял глаза на Зою.

Она передала ему кружку и села напротив. Выражение ее лица было непроницаемым, но в глазах Саша увидел не осуждение, а интерес.

– Я удивлена, что они решились на проникновение, – медленно произнесла она. – Хотя, может быть, просто не осознают, насколько все серьезно.

Саша испытал странное облегчение. Она не сказала, что это ерунда. Зоя отнеслась к его словам со всем вниманием. Значит, и его решение рассказать было правильным.

– Ты же понимаешь, что эти действия опасны? – уточнила Зоя, глядя на него долгим, оценивающим взглядом. – Они могут нарушить хрупкий баланс вокруг «Разлома», нечаянно изменить его параметры, спровоцировать выброс энергии… Я уже не говорю о том, что их быстро заметят. А это повлечет за собой… определенные последствия. – Девушка поставила кружку на стол. – Спасибо, что рассказал. Ты поступил правильно.

– Они не понимают, с чем имеют дело, – кивнул Саша. – Я не хочу, чтобы они пробрались внутрь и подверглись опасности.

– Потому что ты уже понимаешь, что здесь все не так просто, – согласилась Зоя. – «Разлом» – это не преступление, которое можно «раскрыть». Его можно только понять и принять – или уничтожить. Но никто пока не знает как. Мы с тобой учимся существовать с ним в симбиозе[3], а для этого «Разлом» должен оставаться открытым. Он сделал нас сильными. Без него мы снова станем никем.

Саша кивнул, окончательно убежденный. «Мы». Это слово звучало как лучшая похвала. Он стал не просто учеником, он стал частью чего‐то большего. У них с Зоей была общая цель. Его выбор – отречься от старого мира – оказался правильным.

Саша не видел, как через час после его ухода Зоя с бесстрастным лицом села писать для Тамары Петровны краткий отчет: «Объект наблюдения подтвердил активизацию группы подростков. Планируется попытка несанкционированного проникновения в сектор Б‐0 – вероятно, через люк в районе ТЭЦ – в ближайшие 72 часа. Со стороны Объекта наблюдения практически полный контроль, лояльность повышается. Рекомендую усилить наблюдение за территорией и ускорить подготовку Объекта».

Саша не видел, потому что в это время шел домой, и впервые за много недель в его душе не царил хаос – теперь там властвовал холодный порядок. Саша знал, кто он и на чьей стороне. Он даже позволил себе слабую улыбку, вспомнив, как сегодня у него наконец‐то получилось.

Он действительно был особенным. И его понимали.

Глава 9

Меду мирами

Света замерзала. Ей было холодно.

От этого холода кардиган не спасал. Согреться ей сейчас, наверное, не помогли бы ни варежки, ни шарф, ни даже самый теплый в мире пуховик. Холод кусал пальцы, просачивался сквозь кожу, разъедал кости и оседал в легких, замораживая кровь. Изо рта облачками вырывался пар. Света сидела, подтянув колени к груди и обхватив их руками. В этом месте не было ни стен, ни потолка, но пол, наверное, все‐таки был – иначе на чем она тогда сидела?

Света не знала. Она вообще понятия не имела, где находится. Это серое, безликое пространство не подходило ни под какое определение. Разве что…

«Ничто».

Ничто, существующее между привычным, с детства знакомым ей миром – и тем, другим. Откуда исходил этот леденящий холод, откуда за ней пришло это создание и куда изначально пыталось утащить.

Света не знала, почему у него не получилось. Почему она осталась здесь?

Возможно, Света просто очень боялась исчезнуть.

Это была не бурная воля к жизни, не смелая борьба. Это было… тихое, упрямое цепляние. Ощущение, что ее место – там, с той стороны. Что она еще не закончила. Не дочитала книгу, не попробовала торт, который бабушка обещала испечь в субботу. Ее наполняли мелкие, теплые, невыполненные обещания самой себе и другим. И они, как тонкие, но невероятно прочные нити, удерживали Свету здесь, в этом «ничто», не позволяя окончательно сорваться в небытие.

В конце концов, она еще ничего не успела сделать. Ей всего двенадцать лет. Она никогда не выходила за пределы их маленького города. Света жила обычной, скромной, ничем не примечательной жизнью и могла только мечтать о встрече с той самой любовью, как в ее любимых книгах, – сильной, крепкой, ради которой можно пожертвовать всем.

Пожалуй, такой могла быть родительская любовь, но Света не знала этого наверняка. Ее родители погибли в автокатастрофе, когда она была совсем маленькой. Так что Света даже не помнила их лиц – в памяти всплывали только смутные улыбающиеся образы. Бабушка говорила, что они очень любили друг друга, и Света верила. Она считала это еще одним доказательством существования невероятной любви – ее родители, конечно, не жили долго и счастливо, но зато умерли вместе, в один день, потому что все равно не выдержали бы друг без друга.

Так что Света жила с бабушкой, которая пекла самые лучшие в мире пирожки с капустой, и с сестрой Дашей – красивой, взрослой и умной. Света не предупредила их, что исчезнет, поэтому теперь переживала, что они будут слишком сильно волноваться. И у бабушки опять поднимется давление…

А еще за Свету точно будут переживать друзья. Они ведь у нее самые лучшие.

Саша – спокойный, умный, но слишком застенчивый. Кира – бойкая, смелая, всегда готовая постоять за себя и своих друзей. И, конечно, Витя – суровый снаружи, но добрый в душе и очень этого стесняющийся. А еще он пишет ей такие милые стихи…

Света глупо хихикнула и немного покраснела. У нее потеплело в груди, и она погрузилась в воспоминания. Перед ее внутренним взором появились истории, которые друзья рассказывали ей: о том, как зародилась их дружба.

Раньше всех, конечно, познакомились Кира и Саша. Это случилось на детской площадке у их домов, куда новенькая девочка пришла в первый день после переезда. Кира сразу привлекала всеобщее внимание уверенным взглядом и копной рыжих непослушных волос. Но она сама выбрала себе друга – тихого мальчика, который пытался спрятаться от шумной толпы детей под горкой. Другие явно считали его странным, но Киру никогда не волновало чужое мнение. Она подошла к мальчику, уселась рядом и, недолго